— А, а где?

— Или в выдвижном ящике или в сушке. Честно говоря, не знаю, куда их Зоя Ивановна поставила.

— А Зоя Ивановна?..

Вот сейчас почему-то стало неловко. Зоя Ивановна… Кто она? Вроде как он сказал, что его мама живёт во Владимире. Да и не будет же он собственную мать называть по имени и отчеству?

— Зоя Ивановна — это моя домработница. Ты же не думаешь, что я тут сам со всем управляюсь? Вот, — он поставил на стол объёмистую пластиковую коробку, похожую на ту, в каких продают торты. — Пьетро для тебя постарался. Десерты, приготовленные руками настоящего мастера. Садись.

Он галантно отодвинул для Вари стул и сел сам, но не напротив, а рядом с ней, в пол-оборота. Смотреть на неё было чистым удовольствием. Этот неподдельный, наивно-детский восторг в её глазах, когда она увидела разнообразие пирожных, зарядил и его хорошим настроением. А вот кончик маленького розового язычка в уголке пухлых, манящих к себе губ, вынудил Березина поёрзать на стуле. Маленькая чертовка, она сводила его с ума.

— Выбрала?

— Да, наверное. Вот это, — тоненький пальчик быстро показал на десерт в шоколадной глазури с малиной и ежевикой, листиками мяты и дроблёными фисташками. — Дома я бы схватила его так, а у вас… Наверное, нужна тарелка.

Её непосредственность подкупала, и Александру даже показалось, что она сумела отпустить напряжённость, сковавшее не только её тело, но и мысли. Он улыбнулся, достал тарелку и положил полюбившее пирожное на него.

— Поделишься?

— Угу, — маленький бесёнок, сидевший в ней, успел стащить и ловко сунуть в рот ягоду малины. — Очень вкусно. Ну, давайте, ломайте его быстрее, попробовать хочется.

И снова Березин смеялся, отпустив и своё напряжение:

— Ты моя маленькая сладкоежка. Буду знать теперь, чем тебя можно подкупить.

Отпивать из чашки маленькими глотками на удивление вкусный чай, испытывать неподдельное блаженство от каждого кусочка божественного пирожного и слушать рассказы Александра Сергеевича о том, как он решил построить дом здесь, для Вари было не просто пределом мечтаний. Это было неким экстазом, высшей степенью удовольствия, на которое она никогда не надеялась. Ей было так хорошо тут, с ним. Её сердце замирало от его широкой улыбки, и она не могла не улыбаться в ответ. Она таяла от глубоких ямочек на его щеках; от косых лучей морщинок в уголках глаз. Надеялась навсегда сохранить в памяти этот вечер. Самого Березина. Вот такого, каким он был, когда опустил подбородок на кулаки и смотрел, как она пьёт чай, обхватив кружку из темного стекла двумя руками.

Они смогли осилить только два пирожных.