Когда я закончила, Баринов смотрел на меня уже без всякой похоти, только со злостью и

раздражением.

Я моргнула, возвращаясь из воспоминаний в кабинет главврача. Баринов всё так же сидел

напротив, размахивая руками и кипя от возмущения.

— …и вот такая она «медсестра»! — продолжал он с негодованием. — Специально делала мне

больно, грубила, хамила! Повязку затянула так, что я потом всю ночь не мог нормально руку

пошевелить. Это просто издевательство! Я требую, чтобы её немедленно наказали и заставили

принести мне официальные извинения!

Борис Михайлович тяжело вздохнул и посмотрел на меня с сожалением.

— Елена Сергеевна… вы слышали обвинения Вадима Витальевича. Что можете на это ответить?

— Я могу ответить, что всё было совсем не так, — произнесла я, глядя Баринову прямо в

глаза. — И если нужно, то я готова рассказать подробности того, что произошло на самом деле.

Баринов презрительно фыркнул — видимо, был уверен, что мне никто не поверит.

— Подробности? — ехидно переспросил он. — Давай рассказывай свои сказки. Только учти, Борис

Михайлович, ты прекрасно знаешь, кто я такой. Я — директор «Арктик Групп». Моя компания

регулярно помогает вашей больнице с оборудованием. Новый УЗИ, мониторы, дефибрилляторы — всё

это решается через меня.

Борис Михайлович заметно напрягся. Его лицо стало ещё более несчастным. Я буквально видела,

как в голове у него идёт тяжёлая внутренняя борьба: с одной стороны — я, обычная медсестра,

с другой — влиятельный пациент и возможные проблемы с поставками оборудования.

— Вадим Витальевич, давайте не будем… — начал было главврач примирительно.

— Нет, давайте будем, — жёстко оборвал его Баринов. — Либо она извиняется передо мной прямо

сейчас, либо я буду вынужден пересмотреть наше дальнейшее сотрудничество.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Я почувствовала, как у меня внутри всё холодеет. Этот

человек не просто мстил — он давил всем своим влиянием, прекрасно понимая, на какие рычаги

нажимать.

Борис Михайлович посмотрел на меня почти виновато.

— Елена Сергеевна… — начал он тихо. — Может быть, вы всё-таки найдёте в себе силы

извиниться перед Вадимом Витальевичем?

Я почувствовала, как к глазам подступают злые слёзы.

— То есть вы хотите, чтобы я извинилась за то, что отказалась терпеть приставания и

оскорбления? — спросила я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Главврач отвёл взгляд.

— Я понимаю, как это выглядит… Но иногда ради общего блага приходится идти на компромиссы.

Иначе мне придётся проводить служебное расследование, а это может закончиться для вас очень

плохо.

В кабинете повисла удушающая тишина.