Себастьян сел на край кровати.

– Говорят, он придал слову «гестапо» новое значение, но от нее ничего не смог добиться. Жизель молчала, и он отправил ее в концлагерь Равенсбрюк, надеясь, как я думаю, сломать ее.

– Но затем она была спасена человеком под псевдонимом Жак. Он был бойцом Сопротивления, мне сказал об этом Жюмо.

– Точно, – сказал Себастьян с улыбкой. – Ты, кажется, уже знаешь эту историю.

– Да, но лишь постольку, поскольку это касается Жизель. А что же фон Фидлер?

– Продолжаю. Жак имел отношение к специальным операциям и понимал, как важно для Штаде незамедлительно переправиться к своим. Он и Жизель сумели организовать его вылет на ночном самолете. Жак послал с ним свое очень важное сообщение. Остаток ночи он и Жизель провели в мансарде маленького загородного домика Жизель в полной безопасности. Там, думаю, все и началось.

– Значит, они были любовниками! – с восхищением сказала Кейт. – Жюмо не был в этом до конца уверен.

– О, да, они были любовниками. Они встречались так часто, как это было возможно, все лето и осень, но гораздо реже, чем хотелось бы – обоим все труднее было работать.

– Но, Себастьян, а что же фон Фидлер?

Мы вернемся к этому. Тебе важно будет узнать, что в результате этой связи Жизель забеременела. Представь себе их расстройство, учитывая обстоятельства в которых они находились. Жизель снова взяли. Она на железнодорожной станции отправляла дальше по линии беглеца. Гестапо устроило облаву и после проверки удостоверения личности установило ее имя – Мари Бюрелль – именно под этим именем ее несколько месяцев разыскивал Эрхардер, к нему она и попала. Теперь он не рискнул отпускать ее от себя и прибегнул к пыткам.

Кейт ужаснулась, вспомнив рассказ о покрытой шрамами груди Жизель. – Эрхардер не успел войти во вкус: по приказу своего начальника из СД он вынужден был прервать допросы. Между полковником и майором Эрхардером никогда не было особой любви. Фон Фидлер настаивал на передаче пленницы ему для допроса в связи с ее причастностью к побегу, вроде тот проходил по его отделу. Он попытался доказать Эрхардеру, что Жизель ни к чему не причастна, и велел ее выпустить, к бешенству Эрхардера, тот вел дело Мари Бюрелль, и перед тем как приступить к пыткам, предложил Жизель выбор – сексуальная близость в обмен на терпимое отношение.

– Не могу поверить! Господи, какой внезапный поворот!

– О, это действительно поворот. Я не сомневаюсь, что после ее категорического отказа он применил особо зверские пытки. Но что бы там ни было, полковник фон Фидлер позаботился, чтобы Жизель была освобождена.