– Кейт, любовь моя, не надо так расстраиваться. Это история не о тебе, ты лишь дальний ее отголосок. Да, это горько слышать и знать, но мы должны быть благодарны Эрнсту и Жизель за отвагу и твердость. Война отобрала у нас этих людей, готовых на любые жертвы во имя своих убеждений, их и других, подобных им.

Она, дрожа всем телом, прижалась к нему, он уложил ее в постель и укутал одеялом.

– Все хорошо, любимая? – спросил он кротко.

– Боже, Себастьян, я такая идиотка. Сижу, плачу, хотя сама в безопасности, в тепле, цела-целехонька, – Кейт вытерла глаза и постаралась улыбнуться. – Они были так храбры перед лицом опасности, Себастьян. Не знаю, как бы я повела себя на их месте. Вероятнее всего, ты отыскал бы меня под кроватью.

– Что-то сомневаюсь.

– Нет, в самом деле. У меня никогда не хватало смелости иметь свои убеждения, даже в тех мелочах, которые касаются меня и только меня.

– Глупая девочка, ты недооцениваешь себя, – Себастьян поцеловал ее волосы. – Никто не может знать, на что он способен, пока не попадет в ситуацию. Как я понимаю, ты способна на многое. Возможно, ты сама в этом однажды убедишься, и можешь мне поверить, Жизель и Эрнст гордились бы своей внучкой. Прислушайся к моим словам и перестань заниматься самоуничижением.

– Ты очень добрый, Себастьян, но существует уйма вещей, в отношении которых я была малодушна. Взять хоть тебя: я больше тряслась за свою безопасность, чем думала о твоих переживаниях и чувствах ко мне.

Себастьян засмеялся.

– Однажды на пляже я, помнится, выслушал от тебя кучу таких жалоб, и уже тогда сказал, что ты судишь себя слишком строго. Твой отец шагу не давал тебе ступить самостоятельно, а когда ты пыталась что-то сделать по-своему, подвергал тебя обструкции. Он – твой бич божий, но я надеюсь, что ты не собираешься до конца жизни жить по его сценарию.

– Говоря по правде, я все это плохо понимаю.

– Представляю, какие адские усилия нужны, чтобы вырваться из-под его диктаторской пяты. Но я считаю, что так обращаться с кем-либо, как он с тобой, не имеет права никто. Разве это нормально, когда тебя топчут ногами? Ты действительно была игрушкой в его и Дэвида, руках, ведь это так? Господи, какой несчастной ты была на Ямайке!

– Точно. И глядя назад, я не могу поверить, что была такой глупой.

– Это не глупость. Уроки жизни усваиваются потом и кровью, и только тот будет хорошим учеником, кто не побоится встретить судьбу лицом к лицу. Ты прирожденный боец, Кейт, даже если иногда защищаешь не то, что нужно, – закончил Себастьян с улыбкой. – Но именно за это я тебя люблю больше всего.