— К сожалению, я глух на оба уха. Вы можете говорить громче? Или показать знаками?

Ну меня он точно понял, потому что начал махать рукой, что можно было расценить как идти за ним. Ну уже что-то…

Я осторожно поднялся на пирс. Остальные расступились, пропуская меня, но их внимательные взгляды я чувствовал спиной. Не только их, но и вообще всех, кто здесь был: другие рыбаки, женщины и даже дети, помогавшие родителям. Всё внимание было обращено ко мне, пока я шёл по мосткам над водой за мужиком.

Покинул пирсы, попал на тропинки деревни, которые поднимались наверх, и здесь было всё то же самое. Люди останавливались, разгибали спины, оборачивались, глядя на прекрасного я. То ли потому, что я широкоглазый и им странно видеть меня (хотя широкоглазые рабы здесь были), то ли потому что моя рожа напоминала маску чудовищ.

Мы поднялись по тропинке на самый верх склона к самому крайнему дому. Мужик остановился прямо у двери, обернулся, будто удостовериться, что я не потерялся, после чего постучался в дверь.

Где-то полминуты ничего не происходило. А потом дверь распахнулась и на пороге появился… старик? Нихрена себе, я думал, сейчас по классике меня женщина встретит, уложит, баюкает, предложит чего интересного сделать. Чёт прямо разрыв шаблона.

К сожалению, я не слышал, что именно они говорили, но мужик передал тому мешок с деньгами, кивнула на меня, что-то затараторил, после чего махнул на прощание рукой и пошёл прочь. Остался только я и старик-азиат на пороге. Он даже что-то мне сказал, но я нихрена не услышал.

— Я не слышу, — произнёс я слишком громко, так как тот поморщился. — Меня оглушили два дня назад.

Тот вздохнул, схватил меня за руку и просто затянул в дом.

Здесь пахло травами… сказал бы я, если бы мне обоняние вернулось. Просто под крышами на верёвках висели сушёные травы. Они же были разложены на подоконниках и в углу на ткани. Сам дом был небольшим, напоминал типичный деревенский дом из одной комнаты, только вместо потолка сразу крыша. В центре было костровище, у дальнего угла кровать. У окна у самого входа стол со стулом, плюс пара сундуков справа.

Я огляделся и не сразу понял, что старик продолжает мне настойчиво показывать пальцем на единственный стул.

— Спасибо, — вздохнул я и сел, осторожно поставив мешок на пол.

На границе слуха звякнуло стекло, и старик кивнул на мешок.

— Стекло. Важные для меня вещи, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

Он указал на свои уши.

— Я… я слышу, но только определённые звуки и если прямо кричать.

Тот подошёл, наклонился, и я отчётливо услышал его голос. Приглушённый, но по интонациям он явно если не кричал, то говорил громко.