Я знал со школы только одно: ты или молчишь и терпишь, или отвечаешь и получаешь по щам. Результата тоже два: тебя или всегда будут чморить, вытирать ноги, издеваться, а может и хуже, или тебя будут бить, ты будешь опять драться, и от тебя так или иначе отстанут, потому что себе будет дороже каждый раз связываться.
Учитывая, что здесь гопский контингент, а нихера не аристократки, правило было простым — ты или прогнёшься, или тебя побьют, а потом отстанут, а может и зауважают. Эту же мысль подтверждала та женщина, сказав, что слабых духом здесь презирают.
Я вот, честно скажу, не люблю, когда меня бьют. В школе уже надрался, и хотелось бы спокойной жизни, но увы, походу не сегодня, потому что Татьяна медленно встала и явно не уходить собралась. Ну чё, придётся вставать…
И я медленно встал в ответ.
Ссыкотно, конечно, но заднюю давать я уже не собирался, потому что это будет ну просто по-опущенски как-то, и об уважении можно будет забыть. А боль… ну меня же убивать не будут, а поваляться в нокауте — лады, раз уж без этого никак. Может удастся пнуть в ответ.
Можно сказать, что мы сошлись в центре зала, встав друг перед другом. Чуть ли не нос к носу.
— Повтори, что ты сказал? — тихо спросила она.
— Я сказал, чтобы ты заткнулась, — медленно повторил я, приложив максимум усилий, чтобы голос не дрогнул.
Танька шумно вдохнула воздух носом.
Было очково. Обычно, когда видишь противника, ориентируешься на его размеры, прикидывая, насколько он силён, но то, что передо мной была хрупкая девушка, не значило, одним словом, ни-хе-ра. Я буквально физически чувствовал, что меня в узел завяжут.
— Ты сейчас извинишься передо мной и другими, или тебя не спасёт ни Серафина, ни Каталина, ни кто-либо ещё.
— Давай я скажу, чтобы ты заткнулась и не лезла в дела, которые тебя не касаются, — таким же тоном произнёс я. — А эти двое пусть идут нахер со своими предъявами и не мешают мне спокойно кушать.
Ну раз ломаем дрова, то ломаем их полностью, верно?
Она глубоко вдохнула. Я знаю этот приём: человек делает глубокий разочарованный вдох, после чего медленно отворачивается, а затем чисто как падла внезапно бьёт. Ну такой, петушиный приём для петухов. И я ждал его, но…
— Не, ну всё, хватит, — отодвинула внезапно рыжая тарелку и встала, резко вклинившись между нами. Причём ко мне спиной, к Таньке лицом. — Ещё мы тут не дрались между собой. Самса, тебя Каталина ждала, кстати, скорее всего, обучать тебя будут, так что иди.
Ну и слава богу, нашлась хоть одна, кто вклинилась между нами и остановила эту хероту. Можно записать ещё одну в адекватные. Поэтому с чистой совестью, не показывая, насколько я, сука, рад свалить отсюда, спокойно вышел в коридор, оставив их разбираться между собой.