Серафина не ответила ни одной, ни другой. Повернулась к Эллианоре и сказала:
— Сбегай к страже, скажи, что ложная тревога, — после чего подняла голову. На посадку как раз заходили два дракона.
Не сказать, что я хорошо разбирался в драконах, но один точно принадлежал Татьяне, а другой — Рондо. Танька села как положено через ворота, а вот дракон Рондо сел прямо на стену, после чего уже спрыгнул на площадь.
— Ну вы, конечно, подняли шуму. Что, счетовод не умеет считать, сколько надо сделать ударов? — оскалилась Рондо.
— Что на границе? — в голосе Серафины сразу проступила неприступная сталь, которая мгновенно обрубила веселье всадницы, сделав её серьёзной.
— Копчёные с остроухими сцепились. Я имею в виду всадниц. И останавливаться они не собираются. Если сейчас вылетим, к утру будем там и, возможно, кого-то сможем подрезать.
Подрезать…
Так они называли добивание оставшихся.
Тефея немного посвятила меня в эту тему. Суть в чём: Нарианская, Агадарская и Веелинская империи всегда балансировали между собой, и каждый не упускал возможности подрезать крылья другим. И именно это позволяло им сохранять хрупкий мир, где выигрывает тот, кто позднее всех вступит в войну.
Агадарская империя имела больше всех драконов, что-то около двадцати, Веелинская что-то около шестнадцати, ну и у нас сейчас четырнадцать. Пожелай Агадарская империя, она бы могла напасть на одного из нас и победить за счёт количества. Но это автоматически значило, что она понесёт и сама потери, а значит, вторая империя будет иметь карт-бланш, спокойно добив и одних, и других. Или, наоборот, объединившись со слабейшими, забив сильнейшего.
То же самое работало для каждого. Начиная войну, он автоматически подставлялся, и третья сторона банально воспользуется ситуацией и добьёт всех остальных. И выходило, что никто не хотел войны, но ждал подобной глупости от других.
Я тогда спросил, что мешает объединиться двум империям, чтобы сразить одного, а потом уже разбираться друг с другом, на что Тефея логично заметила, что с Агадарской империей точно никто не будет объединяться, потому что они самые сильные и воинственные. Остаться с ними один на один — это самоубийство.
А нашей и Веелинской невыгодно объединяться, так как у тех больше драконов, и когда агадарцев не станет, их ничто не остановит добить уже нас. И кажется, что разница-то в пару драконов, но именно один дракон может всё изменить, а рисковать тем более никто не хочет.
Короче, что ни сделай, всё равно проиграешь. Даже заключи союз с кем-то, и всё равно выйдет жопа. Всеобщее недоверие и вражда сохраняли хрупкий мир, как это ни парадоксально. Мексиканская дуэль, не иначе.