Но была одна темка. Именно темка — подрезать всадниц.
Мало ли что могло случиться: раненые вылетели на ничейную или чужую территорию, просто оказались ровно на границе, где можно попробовать подловить, или вовсе заблудились. И тут вот все с удовольствием их «подрезали», ловя на нарушении или беззащитности — набрасывались и добивали. А потеря всадницы — всегда трагедия. Как мне сказали, обычно это прокатывало именно с новенькими, потому что те чаще всех допускали ошибки, и никто не гнушался этим пользоваться, чтобы ослабить врага.
Темщицы, блин…
Единственное — «подрезать» на чужой территории ни-ни. Все понимали, что стоило одному нарушить это правило, как другие тут же начнут это повторять, и всё быстро скатится во всеобщую войну. А войны никто не хотел, потому что все понимали, что победителями они могут и не выйти.
— Это граница трёх империй? — уточнила Серафина.
— Именно. И, судя по всему, останавливаться они не собираются. Жгут посты и даже деревни у границ. Там стычка, прямо как у нас была месяц назад.
Серафина взглянула на Таньку, и та молча кивнула, подтверждая слова подруги.
Глава оглянулась на остальных. Несколько секунд она молчала, но я почему-то уже знал, что та не откажется ослабить врагов. Это было не какое-то личное желание — это была их тактика, по чуть-чуть выщипывать у всех, чтобы не давать разрастись. Да и усилить границу, когда рядом с ней столько врагов, было нормальной тактикой даже в моём мире. И я, сука, был чертовски прав.
— Каталина — ты возглавляешь. Полетят Аэль, Мелисса, Флория, Тефея, Ирис, Юринь, Жаннель и… — её взгляд остановился на мне, и она смолкла, явно пытаясь решить для себя, стоит меня отправлять или нет, после чего произнесла: — Самсон. У вас пятнадцать минут на сборы. Пошли.
— Погоди, а как же я⁈ — раздался писклявый голос Эллианоры. Мы и не заметили, как она успела вернуться, да и то, что колокола перестали вокруг бить.
— Ты останешься со мной.
— Но я хочу тоже поучаствовать! Я хорошо летаю!
— Я не сомневаюсь. И именно поэтому ты остаёшься вместе с нами. Шпиль не должен пустовать.
— Да как же так-то⁈ — топнула она ногой. — То вот это недоразумение, — ткнула она пальцем в меня, — отправляют, а меня нет⁈ Да он ничего не может, бесполезный, как балласт! Я! Я там пригожусь, а он…
— Он. Летит. Ты. Остаёшься, — отчеканила Серафина.
Не знаю, как ей удаётся, но голос заставил девчонку заткнуться, да и остальные вроде как притихли. Было в нём что-то такое… что-то, что буквально пронизывало тебя, словно рентгеновские лучи, только здесь ты их чувствовал.