— Ну это же очевидный саботаж!
— Нет, Рустам. Просто мы все хотим вложиться и лет через пять…
— Пять?!
Полтора года на самом деле по реальному финплану, но есть и официальный.
Достаю документы, раскладываю перед ним.
— Читай… На собрании тебя не было. Через пять у нас будет конкурентноспособная команда по дзюдо и греко-римской. Или ты умеешь растить чемпионов быстрее?
— Мне нужно сейчас!
Конечно… У тебя иски от твоих инкубаторов! Девочки то попались ушлые. И знали зачем беременеют. Не получилось у тебя их на аборт затащить? Тоже, конечно, они прогадали. Не так ты и богат, как перед ними красовался!
— Сейчас — увы. Школа — это долгосрочное вложение. Но… Если хочешь, ты можешь продать акции.
— Кто купит акции без дивидендов на ближайшие пять лет?! Они же ничерта не стоят при таком раскладе!
— Я найду заинтересованных покупателей. И твою долю готовы купить вот за эту сумму.
— Это очень мало. Я выкупал их у братьев в два раза дороже!
— Рыночная цена плюс десять процентов. Нет, так нет.
— Кто покупатель?
— Свои… Все на доске почёта.
— Ты — вор, Бессо.
Нет, я не вор. Цену акций я уронил с учётом всех нецелевых трат, которые он позволил себе, пока распоряжался счётом. И с учётом этой отжатой у школы суммы, я и хочу, чтобы мы выкупили его акции. Всë справедливо…
— Брат… — со злым сарказмом.
— Кровных у тебя нет. А остальные не в счёт. Или я не так понял? Только такое предложение есть у меня для тебя, Рустам. Не поторопишься, пацаны вложат деньги в другой наш филиал. И будешь с этими акциями, как с писанной торбой потом пять лет бегать. А так — получишь крупную сумму на руки. Рассчитаешься с матерями своих детей. И — свободный человек. Начинай любое дело с нуля.
Подхватываю корзину в руки.
— Извини, я спешу. У меня важная встреча.
Выпроваживаю из кабинета.
И застывают в дверях.
Перед ними довольная орда. Рустам врезается в неё, пытаясь пробиться. Оглядывается. Поднимает вверх взгляд.
Подозрительно пробегаюсь взглядом по глазам вибрирующей от предвкушения толпы.
— Та-а-ак…
Настороженно выхожу сам. Хихикают. Разворачиваюсь.
Вся стена вокруг двери украшена аркой из розовых и молочных шаров. Сверху плакат — «Был батя, стал папочка!» Вместо таблички директора — «Главный папа Спарты».
И на красивой ленте розовая пустышка.
— Дочь?! — растягиваются мои губы в улыбке.
Лицо вспыхивает… Сердце не бьётся, а сбившись мерцает.
— Ура! — закидывают меня розовыми лепестками.
Растерянно улыбаюсь, не видя ничего.
Нейтральное — «малыш», вдруг обретает совершенно конкретный образ маленькой курносой девочки в платье. С любопытным взглядом, пухлыми ладошками, светлыми глазами Аиши. В груди расцветает букет чувств к этой хрупкой и нежной малышке.