Вытаскиваю маленькую белую розу. Щипчиками обчикав несколько шипов и лишнюю длину, вставляю ей цветок в одну из двух, параллельно заплетенных французских кос.
— Красотка!
И меня снова накрывает эмоциями. Сейчас — не негативными. А наоборот, порханием — от солнца в окне, от красивой умницы Яси, от того, что Бессо где-то здесь рядом, от того, что я увидела путь и позволила нам с ним будущее. И детские голоса в коридоре…
От эйфории кружится голова.
— О, Боже… — заглядывает «зелененькая» Алёна. — Можно, я у тебя на матах полежу?
— Конечно! Токсикоз? Маты отменяются. Вырвет, если ляжешь. Давай, присядь, на диванчик, я тебе воды с лимончиком сейчас сделаю.
Ни чайника, ни фильтра у меня в кабинете пока нет.
Но в собой у меня пакет с многочисленными чаями, лайм, лимон, сахар… Мне тоже в последнее время нехорошо. Надо проверить печень.
Открываю Алёне пошире окно и ухожу к ней в кабинет, делать нам лимонад.
С двумя кружками возвращаюсь обратно.
Пересекаемся в коридоре с Бессо. Притормаживаем…
Молча целуемся взглядами, градус растёт… отводим глаза.
Мне хочется прижаться губами к его гладко выбритой щеке. И подышать немного его запахом…
— Лимонад? — протягиваю ему свою кружку.
Делает пару глотков, возвращает.
— Алёнку не видела?
— Видела. У меня. Не очень себя чувствует…
— Понял. Позже зайду.
Мы одновременно облизываем губы. Мои — горят и ноют…
— Ты прочитал?
— Конечно.
— Что скажешь?
— У меня пара условий… — покусывает губу.
— В смысле? — осаживаюсь я. — Я встречу уже назначила на вечер…
— Первое — мы не торопимся. В плане гонки за акциями.
— Бессо… Иногда, чтобы выжил один ребёнок, родителям приходится рожать второго. Даже если они морально не готовы к этому.
— О чем ты?
— Спарта — это тоже ребёнок. Принципиальность — это всë здорово. Я оценила. Но… Быть может, к чёрту принципы? Надо бороться всеми способами. Срочно выкупать шестой пакет акций, чтобы уровнять вас во влиянии сейчас и… выбрать суррогатную маму, — понижаю я голос. — Юрист сказал, что это удовлетворяет требования по завещанию.
— Сначала, обсудим кое-что… — уклончиво.
Нет, ну это что такое начинается?!
Возмущённо веду бровью.
Отвлекается на телефонный разговор. Успокаивает очередного родителя…
Окей!
Ухожу.
— Мне так плохо… — жалуется она, положив голову на спинку дивана.
Сажусь рядом, обнимаю.
— Какой у тебя срок?
— Шесть недель.
Отпаиваю лимонадом.
— Легче?
— Аха…
— Вот, мятный, держи, — дарю ей чай. — Лимончик — в холодильнике.
Вывожу её на улицу. К скамеечке.
У Старших тренировка на уличном комплексе. Заметив нас, Марик бежит в нашу сторону.
— Что случилось?! — ловит её лицо в ладони, тревожно заглядывая в глаза.