Одновременно на всех трёх миньонах сработала установленная мной воздушная ловушка, вызвав унёсшийся в сторону Мора быстрый поток ветра. Всадник не воспринял всерьёз налетевшие порывы, но явно оказался удивлён тому, как в балахоне стали скапливаться почти невидимые до этого наниты. Отмахиваясь рукой, Тёмный закашлялся и попытался уехать ещё дальше, но бактериофаг уже коснулся его кожи. С каждой секундой надрывный кашель, почти непрерывно слышимый до этого, постепенно затухал и сбивал Мора с толку, а когда Всадник успел заметить появившиеся из ниоткуда турели, было уже поздно. Совместная атака защитной батареи Эннет прошлась по лошади, вгоняя техномошкару в её бока и конечности, отчего вместе с последним ржанием Всадник грохнулся на землю и прикрылся защитным полем, трусливо отбегая от превратившейся в кучу переработанного металла лошади.
Война тем временем перепризвал меч и отряхнулся, пытаясь соответствовать пафосному стилю, после чего положил оружие на плечо и медленно пошёл в мою сторону. Вновь послышался рог Всадника, хотя и без этого десятки человек из соседних построек подобно зомби ломились вперёд в попытке перебраться через возникающие на их пути ледяные преграды: горожане скользили, падали, но продолжали рваться вперёд, несмотря ни на что. Ещё одно гудение — и пронёсшаяся волна оказалась даже больше, чем в прошлый раз, поскольку я смог услышать, как зацепило людей с соседней улицы, и по направлению к пустырю послышался всё нарастающий топот.
В это же время мы добивали оставшихся бронированных фанатиков. Оу даже не использовала дополнительный меч, орудуя лишь обычными клинками и нашинковывая противников одного за другим. Рывок — и сразу троица выбежавших из лабиринта киборгов осталась лишь в виде половинок, которым второй взмах отсёк головы. Вереща, из-за полупрозрачных стен выскочили последние восемь бойцов, сразу же распределившиеся в линию так, чтобы не попасть под единую атаку, как это происходило с их предшественниками, но именно в таком состоянии их подобно кеглям сшиб пронёсшийся мимо Куся. Щёлкая челюстями, зверюга столкнула пехотинцев на землю и, растоптав случайно парочку голов, вцепилась зубами в ещё одного фанатика: рёберные зубы с неудержимым давлением сомкнулись, вминая пластины доспеха в плоть, а затем боец лишь непрерывно кричал от боли, когда его же защита оказалась внутри тела вместе с рёбрами давно умерших людей. Пару раз пожевав, Куся замотал головой, ломая пехотинцу все конечности, и когда боец затих, с разочарованием отбросил тушку от себя.