От благоговения нас отвлёк уже знакомый мне звук летящего заряда косы, который я остановил корпусом голема, обломав из-за этого остатки изумрудного минерала с одной стороны.
— Богохульство! Убить! Убить! Убить! — гнев инкубов и суккубов разрастался всё сильнее, но я не был бы на их месте столь фанатичным, поскольку вокруг укрывшегося позади исполинской статуи Всадника находилось целое море мёртвых. Здесь копошились, наверное, сотни скелетов, прикрывая своего повелителя телами и не спеша куда-либо уходить.
С балкона полетели выстрелы арбалетов, а также метательные ножички, но всё это было жалкими потугами: Всадник просто выбирал, кого именно прикрыть щитом и ничуть не волновался, наверняка купаясь в энергии последователей. Некроманты принялись бормотать латынь, произнося катализы чар, отчего крайние мертвецы внезапно отбежали от Смерти и, развернувшись, выставили руки вперёд, явно собираясь драться со своими дохлыми сородичами.
Скрестив косу с мечом, Смерть защёлкал челюстью в беззвучном смехе и выпустил энерговолну, которая пронеслась по сводам зала и уничтожила восставшую против него нежить, обрушив при этом хлипкие камни вниз: по статуе пошли трещины, и с многократно усиленным эхом грохотом у фигуры отвалились две руки.
Вокруг Иветт неожиданно загорелся четырехрукий силуэт, накладываясь на её собственную жёлтую ауру, причём настолько яркий, что я не сразу смог разглядеть, как на обычно белёсых глазах кошечки, проявляющихся у неё в момент использования способности мортиснеки, прорезались жутковатые двойные зрачки. Девушка вспорхнула в воздух и зависла над балконом, сложив на груди взявшиеся из ниоткуда мерцающие фиолетовой энергией серпы, и не своим, потусторонним голосом произнесла:
— Как смеешь ты, падаль, осквернять моё святилище? Что может поганый Всадник противопоставить богу этого мира?!
Эпилог
А ветер-то переменился! Главное, чтобы новоявленная богиня... или бог не лез на рожон, раз уж выбрал мою девочку своим проводником. Должен признать, что в особую религиозную подоплёку происходящего я не слишком-то верил — скорее Иви захватил какой-то весьма мощный Тёмный, а иначе бы не было иного силуэта, отслеживаемого«Поиском» . Причём даже «захватил» — не совсем верное слово, если вспомнить произошедший с Кейт случай одержимости: тогда ауры Путешественницы и Тёмного перемешались, здесь же было нечто вроде наблюдаемого у Мику.
— Я — истинный бог этого мира! Пока тупые церковники творят фокусы, доступные даже ребёнку, и поклоняются своим выдуманным божкам, я творил, творю и буду творить историю! — продолжила Иветт своё выступление, просто-напросто сочась крутизной и пафосом.