– Вперед! – прохрипел застывший слева гауптман. Похоже, фон Шольца проняло не хуже остальных. И штурмовики сделали этот самый трудный шаг, подчиняясь воле командира. Вслед за русскими, кто шипел про себя проклятия, стараясь не отстать от староверов и худого парня с монахом, рванувшими вслед за волной нежити.

Собранные в крохотный ударный кулак остатки роты бежали на запад, к Эль-Увайнату. Туда, где враги за невысокими заборчиками расставили на подготовленных позициях пушки и картечницы. Туда, где уже началась заполошная стрельба и вопли. Всполохи выстрелов прекратились меньше, чем за минуту, и навстречу штурмовикам доносился переполненный ужасом многоголосый вопль. Точно такие же звуки долетали слева и чуть-чуть справа. Судя по расстоянию, кого-то жрали далеко от холмов. Наверное, в том самом лагере дикарей, готовивших штурм. Но жрали настолько остервенело, что крики с порывами ветра тащило и сюда, перекрывая хриплое дыхание и звон понавешанного железа на пропыленных и заляпанных кровью мундирах.

Когда германцы ворвались в деревню, живых там уже не было. Исковерканные тела, лежащие между глиняных лачуг. Костры на западной окраине. И мелькающие южнее непонятные горбатые тени.

– Артиллерию и картечницы под контроль! Дирк, кто из наших может с пушками управляться?

– Вагнер разбирается, господин гауптман!

– Пусть командует!. Развернуть, накрыть огнем дорогу к холмам и сами холмы! Если томми сунутся для контратаки, их нужно причесать против шерсти! Снарядов не жалеть!

– Есть, господин гауптман!

У последнего костра с левой стороны стоял бледный Макаров, опираясь на заботливо поддерживающего его горбуна.

– Герасим, предупреди всех, чтобы зверье не трогали.

– Ты про мертвяков, Сергий?

– Нет, те дальше рванули, за живыми. У поднятых сил хватит еще на пару часов, не больше. Я про зубастиков.

Присмотревшись к границе темноты, монах почувствовал, как у него на голове дыбом встают волосы.

По краю освещенного пространства замерло штук десять гиен: огромных, мрачных, с оскаленными пастями. В отсветах костра ярко вспыхивали глаза, изредка доносилось недовольное тявканье.

– Они зачем здесь? – сипло спросил вахмистр Кизима, сжимая винтовку и направив жало штыка вперед.

– Мертвечины обожрались, а дикарей настоями поили. Поэтому могут меня послушать... Здесь вокруг столько погибло за эти минуты, что Тьму можно черпать без меры. Если я собачек смогу подчинить, слушаться будут, как родную маму. А собачки нам нужны. Нам еще все вокруг холма патрулировать. И разбежавшихся негров отлавливать...