Откланялся господин Бахрушин через полчаса, сославшись на дела. Провожая знакомого, Николай Павлович перекрестился на висящую сбоку икону и облегченно вздохнул:

– Такой камень с души сняли, голубчик, вы просто не представляете.

– Я при второй половине говорить не хотел, но в телеграмме приписка была. Всех добровольцев, кто участвовал в южной кампании, представят к Георгию. Вашу дочь – тоже. Это не считая денежного поощрения и прочих благ... Я пока не знаю, как вы сможете объяснить это супруге, но чтобы знали.

– Георгий? Им же награждают только военнослужащих, если я правильно помню.

– Совершенно верно. За выдающиеся заслуги перед Отечеством и проявленный лично героизм и мужество. Деталей не знаю, но в списках Александра Николаевна есть. И даже приписка имеется: “лично рекомендована капитаном Седецким”... Поэтому, вы там потихоньку как-то постарайтесь близких подготовить. Чтобы не было обиды... Его Сиятельство каждого болтуна, кто наобещал разного, приказал в отдельный список внести и обязательно им воздаст по заслугам. Учудить подобное – детей в самое пекло отправить... Прошу прощения, мне в самом деле уже пора. Доброй ночи. И звоните в любое время, если что-то понадобится.

Закрыв дверь, Николай Павлович встал перед иконой, дрожащей рукой погладил позолоченный оклад и прошептал:

– Господи, за что нам эти испытания... Об одном молю, чтобы кровиночка моя домой вернулась цела и невредима!.. К Георгию. Святые угодники, что же тебе пережить пришлось в Африке, Сашенька...

* * *

Неделя оставила непонятное послевкусие бесконечной суеты. Прибывали войска, бригада занимала новую территорию. Пленные закончили с похоронами и теперь начали строительство будущих укрепленных пунктов. Одновременно с этим потянулись местные бедуины, кто по сарафанному радио сумел по соседним крохотным деревушкам разослать объявление: новый король на своих землях убил всех нзуму. Теперь разрешает поселиться рядом, будет обеспечивать защиту от мародеров. Нанимает на работу, платит хорошей одеждой. Потом даст надел, куда проведет воду.

Две сотни дикарей полностью освоились, став чем-то вроде порученцев у германских штурмовиков. Часть ночью охраняла пленных, в остальное время бегали по всей округе, помогали восстанавливать разрушенные дома, тащили вождям и колдунам любую тряпку, которую получали в награду. Между собой уже обсуждали, как скоро смогут отправиться назад, нагруженные добычей. То, что для белых не представляло ценности, вполне можно было выменять на разные полезные вещи на краю пустыни. Именно туда собирались откочевать племена, чьи вожди принесли присягу великому королю Шольцу.