Упомянутая фамилия невесть с чего показалась знакомой, и слышал её прежде не я один: Андрей Игоревич озадаченно хмыкнул и потёр висок.
— Барини? Речь шла о Роберто Барини? — уставился он на Гашке и пояснил: — Это учёный, который в прошлом году заявил, будто Оксон получил контроль над источником-двенадцать! У него якобы имелись документальные доказательства этого! Не этот ли архив собираются изъять⁈
Часть вторая Глава 5
Источник-двенадцать, Чёрный континент и экспедиционный корпус Оксона!
Я припомнил пространные разглагольствования Карла на сей счёт, и Андрей мою догадку подтвердил.
— Ну, Иван Николаевич! — всплеснул он руками. — Барини — это учёный-антифашист, смерть которого наделала столько шуму прошлым летом! Погиб он как раз в Ридзине!
Гашке покрутил шеей.
— Выдвигались предположения, какой информацией он мог располагать?
Андрей только руками развёл.
— Достоверно ничего не известно, но Барини был признанным танилийским экспертом по сверхэнергии, а в случае обнаружения источника-двенадцать Оксон обратился бы за помощью в его освоении именно к Танилии! Ближайшие же союзники!
— Но это лишь слухи! — возразил Гашке. — Разве нет?
Андрей осушил стакан и плеснул себе теперь уже чистого виски.
— Барини писал об операторах, перешедших с источника-восемь на другой, с неизвестными ему частотными характеристиками!
— Возможно. Возможно, — покивал Иван Николаевич. — Но не факт.
— Так надо выяснить! — подключился я к разговору, не сумев совладать с азартом. — Если узнаем, где хранится архив, то изымем его сами!
Гашке погрозил пальцем.
— Каждый должен заниматься своим делом!
А вот Андрей меня поддержал.
— Это материалы чрезвычайной важности! — объявил он, откашлявшись. — Мы должны… Мы просто обязаны отыскать их и переправить в республику!
Иван Николаевич не удержался от тяжёлого вздоха.
— Всё так, только мы не располагаем информацией о том, где сейчас находятся эти документы.
— Зато что-то знает Отто Риттер! — вставил я свои пять копеек. — Иначе с чего бы оксонцы озаботились поисками архива через полгода после смерти Барини?
Гашке огладил усы и пожал плечами.
— Наши возможности чрезвычайно ограничены, — признал он. — Попытки снять вибрации с оконных стёкол могут быть распознаны операторами, а нити накаливания электроламп экранированы от звуковых колебаний вакуумом в колбах. Мы в состоянии прослушивать лишь помещение, где установлен телефонный аппарат. И сами телефонные переговоры — тоже. Не более того.
Я немало впечатлился услышанным и бросил взгляд на лакированный короб радиоприёмника, настроенного на музыкальную волну.