Его голос стал совсем тихим, перешёл в шёпот:
— Обычно такие… погибают от моих рук… — и он притих, вот-вот вырубаясь.
Корнелия замерла. Её губы всё ещё касались его шеи, и она придвинулась к его уху и прошептала:
— Но ты не убил меня… Почему?
Тот пробормотал, уже на грани сна:
— Потому что… хоть ты и чуток поехавшая… но мне стало любопытно… что ты ещё выкинешь… Ну и мордашка у тебя красивая… и грудь… хорошая грудь…
Тихий храп. Рука безвольно упала на одеяло.
Наследница Романовых-Распутиных несколько секунд сидела на нём сверху неподвижно, прильнув. Потом медленно подняла голову. На её лице расцветала улыбка. Не обычная, не радостная, а неправильная. Слишком широкая. Слишком яркая. Безумная.
— Значит, я тебе симпатична… — прошептала она, не моргая. Глаза же горели фиолетовым огнём. — Значит, ты меня помнишь… думаешь обо мне… Хочешь меня…
Она провела пальцами по его щеке. Медленно, нежно. Кончики тонких пальцев скользнул ниже, по шее, остановились на груди. Под ладонью билось его сердце. Ровно, спокойно.
— Мой милый, волчонок… — она прильнула к нему, как птичка, понюхала его волосы.
Как возбуждающе он пах…
Корнелия стянула с себя платье. Осталась в одном белье. Чёрном, кружевном, дорогом, толику прикрывающем необходимое. Легла рядом, прижалась всем телом, обвила его руками и ногами, как плющ дерево.
— Ты даже не представляешь, как долго я тебя искала, — шептала она ему на ухо. — Столько слежки. Столько ожидания. Столько мечтаний о том, что я с тобой сделаю… А ты возьми и напейся. Лишил меня удовольствия тебя соблазнить, как подобает…
Она укусила его за мочку уха. Юноша что-то пробормотал во сне и инстинктивно притянул её ближе.
— Но ничего, — продолжала шептать Корнелия. — У нас есть время. Вся ночь. И утро. И день. И вся жизнь, мой дорогой. Потому что теперь ты — мой. Навсегда. И однажды, я узнаю все твои секреты. Все до единого. А пока…
Она накрыла их обоих одеялом. За окном падал снег, в печке потрескивали угли. Голоса в зале таверны стихли — постояльцы разошлись по комнатам.
— Спи, мой милый. Утром ты проснёшься, и я буду первой, кого ты увидишь. И тогда… тогда начнётся самое интересное…
Глава 7
Просыпаюсь.
И первое, что чувствую — головная боль. Адская, раскалывающая, противная. Будто парочка тех самых вчерашних плачущих Йети били сейчас камнями по затылку и вискам. ИЗНУТРИ. В попытке выбраться на дневной свет.
Второе — тепло. ЧУЖОЕ. Кто-то лежит рядом?
Третье — запах. Лаванда? Явно что-то цветочное и дорогое.
Так, спокойно.
Не открывать глаза.
Сначала мысленно оценить ситуацию. Положение, в кое ПОПАЛ!