Корнелия приподнимает бровь:

— Правда? И что же он рассказывал?

Хм. Интересуется. Ревность? Вряд ли. Даже не уверен, что Корнелия действительно что-то чувствует ко мне. Однако, всё же смущает, что решила переспать. Этот её поступок всё-таки создаёт вариацию, что она и правда влюбилась в того, кто чуть её не прикончил. То бишь меня. Стокгольмский синдром? Или другая вариация? Помнится в ту ночь, я подчинил её. Возможно это и вызвало в ней любовную реакцию?

— О, всякое! — Фрея усаживается поудобнее. — Что вы красивая, умная, из знатного рода. И… что он на вас не женится.

Тишина.

Вот оно что. Решили использовать мою отговорку от любых любовно-морковных историй против меня же. Хороший ход. Хвалю. Вот только Фрея даже не понимает, что наоборот играет мне на руку. Если ей удастся расторгнуть мой брак с Корнелией куплю ей новые сапоги!

Корнелия медленно поворачивается ко мне. Затем обратно к Фрее и улыбается ещё шире. Н-да, и смысл было надеяться, что она — дура? Наследница Романовых-Распутиных точно не безмозглая. Меньше чем за секунду всё поняла. Ведь как я мог говорить, что не женюсь на ней, если мы только вчера вечером пересеклись, и она никаким образом не была моей невестой. Конечно Фрея с Ингрид этого ведь не знают, а потому Корнелия и улыбается, определенно похвалив их мысленно за попытку.

— Да. Сашенька говорил, что не женится, что-то такое, припоминаю, — лыбится она как демон. — Вот только это было до вчерашней ночи. Ночью мой милый взял на себя ответственность.

— Ответственность? — Фрея наливает себе ещё вина. — За что?

Корнелия улыбается. Мило. Невинно:

— За мою честь, конечно. Он же, м-м… как это говорится у простолюдинов… а, да. Лишил меня невинности.

Фрея давится вином. Ингрид роняет ложку. За соседним столиком торговец, подслушивавший разговор, опрокидывает кружку с элем.

— Корнелия, — говорю спокойно, стараясь не проникаться этим сюром. — Необязательно так прямо.

— А что? — она «невинно» хлопает ресницами. Актриса, блин. — Я что-то не то сказала? Но ведь это правда, милый. Ты сам говорил, что возьмёшь ответственность.

— Вот как, — Фрея отпивает снова. Ставит кружку. — Значит, свадьба?

— После битвы с британцами, — кивает Корнелия. — Саша настоял на отсрочке. Боится умереть и оставить меня вдовой. Такой заботливый.

Вообще-то, я просто имею кое-какую тактику и придерживаюсь ей.

— А как же вторая невеста? — спрашивает Ингрид. Её голос ровный, но вижу, как держит ложку, будто хочет прирезать меня.

— Вторая… — Корнелия с неморгающим взглядом оборачивается ко мне. Неплохо сработано, Ингрид. Есть же и вторая несуществующая. Вон Корнелия как напряглась. В её голове ведь теперь не только ОДНА какая-то там невеста в Петербурге, а есть и ещё и ВТОРАЯ! Выходит, в её глазах я — настоящий кобелина. Стоит отдать должное Корнелии — она сохранила лицо безэмоциональным, будто была в курсе ВООБЩЕ ВСЕГО. Так что произнесла дежурную фразу.