— Ну пойдемте уже! — протянула она по-детски жалобно. — Я умираю от любопытства!

— Даже так? — пряча улыбку, Кира первой выбралась из кровати. — Нет уж, умирать в Новый год — это некомильфо. Да, — она с намеком обернулась к не торопившемуся подниматься мужу, — папа?

— А что значит «некомильфо»? — не пропустила мимо ушей новое слово Лиза.

— Пойдем пока на первый этаж, — предложила Кира. — Объясню по пути.

— А папа?

— Папа скоро будет. — Мысленно посмеиваясь над затруднениями мужа, она довольно хмыкнула, чувствуя-таки себя отомщенной и за прерванный раньше времени сон, и за неслучившийся секс.

Сергей предпочел промолчать, но успел напоследок, едва Лиза выбежала за дверь, обменяться с Кирой многообещающими взглядами.

Спустившись на первый этаж их не столь давно построенного загородного дома, она сразу направилась в гостиную, где большую часть комнаты сейчас занимала высокая, пышная ель — живая и очень ароматная, наряженная, пусть чуточку несовершенно, но руками их семьи, яркая и красочная. Лиза была в восторге, и это главное.

— Мама, скорее! — Дочь, конечно, не стала ждать, пока Кира налюбуется празднично украшенной гостиной, и, подбежав, потянула ее за собой, к разбросанным на полу коробкам с подарками.

— Все-все, давай будем смотреть, что тут у нас!

Помогая нетерпеливой Лизе без последствий развязать разноцветные ленточки и снять оберточную бумагу, Кира с ностальгией вспоминала тот самый, первый проведенный с Сергеем Новый год. Их взаимные подарки, которые они бережно хранили на протяжении этих двенадцати лет: она продолжала носить браслет с милым Стичем (правда, все чаще приходилось отдавать его во временное пользование Лизе), а пластинка «Queen» до сих пор нередко звучала в доме.

Не верилось, что их с Сергеем история могла закончиться в тот же год, не успев начаться по-настоящему, что ничего бы не случилось между ними всерьез, не раскрылись бы во всей полноте раз и навсегда их чувства, не родилась бы Лиза… Сегодняшняя Кира отказывалась принимать подобный вариант прошлого.

Да, той Кире, юной и неопытной, хлебнувшей потерь на жизнь вперед, любовь давалась тяжело. Любовь пугала и казалась сложной, опасной, недоступной, и все-таки она сумела сделать правильный выбор вопреки страхам и сомнениям.

А теперь… Теперь все иначе.

Кира выросла, как и любовь, что переполняла ее до краев. Плескалась внутри, как вечно свежий и теплый, золотисто-прозрачный мед, целебный и уберегающий ее от любых невзгод.

Глупая, когда-то она очень по-взрослому, очень рассудительно полагала, что Сережа, ее лучший на свете муж, самый прекрасный из всех мужчин, для нее — неподходящий. Что ж, последовавшие с их встречи двенадцать лет безоговорочно убедили Киру в обратном.