Доведенная до бессознательного состояния, Кира пропала, провалилась в иное измерение и зависла между этим миром и гедонистическим раем, из которого не хотелось возвращаться ни за какие земные и небесные блага. Она ничего не мыслила и ничего не могла, полностью отдав власть Сергею, ставшему на долгие минуты богом.

Она стонала. Металась по столу, не чувствуя боли от впивающихся в спину краев и рискуя свалиться на пол, несмотря на крепкую хватку мужских рук на собственной талии. Она выгибалась, неподвижно замирая в нескольких миллиметрах над поверхностью, прежде чем резко опуститься назад, ударяясь головой о твердое дерево, но не замечая боли в затылке.

Потолок кружился перед глазами. Она сомкнула веки, но и тогда словно кружилась сама темнота. Между ног, в самом центре пульсировало, расплескивалось наслаждение, волнами расходясь к животу. В груди жгло раскаленное сердце, в венах тек красный огонь. Дыхание вызывало трудности. Голова опустела. Из мыслей уцелело только имя:

— Сергей... — выдохнула Кира хрипло и практически неслышно. Губы сами по себе разъезжались в улыбке. — Сергей...

В плотную беззвучную пелену в ушах постепенно стала пробиваться действительность. Кира почувствовала гладкую поверхность стола под спиной, ощутила овеявший кожу прохладный воздух, заколебавшийся вместе с движениями отстранившегося назад Сергея, и сощурилась от ярко ударившего в едва разомкнутые веки света потолочных ламп.

Внутри нее как будто замедлилось время, хотя на самом деле вряд ли прошло больше пары минут. Было хорошо. Разум еще не вернулся, охваченное благостной истомой тело казалось невесомым. Кира вновь открыла глаза и повернула голову в сторону очередного шороха.

В двух шагах от нее Сергей, обнаженный по пояс, расстегивал ширинку брюк. Его взгляд, однако, принадлежал Кире от и до: пристальный и опаляющий и без того взбудораженные нервы. Так смотрят на очень, очень желанных взрослых женщин очень взрослые мужчины. С усмиренным на глубине зрачков огнем, над которым давно установлен контроль, с четким пониманием собственных потребностей и с масштабным планом по их воплощению.

Мальчики этого не умеют. И парни тоже.

А Кира... Кира, кажется, всегда мечтала, чтобы на нее смотрели только так и никак иначе.

Сергей молчал, и она тоже не нарушала наполненную ожиданием тишину. Не могла. Загипнотизированная происходящим и потерявшаяся в собственных ощущениях, она просто наблюдала за тем, как разъезжается «молния», ведомая красивыми мужскими пальцами вниз. Вскоре брюки упали на пол.

Прежде не балованная встречами с почти обнаженными мужчинами в реальности, Кира зависла на проступающем через ткань боксеров очертании эрегированного члена. Внутри заворочалось ленивое, еще немного пресыщенное томление. Кожу закололо упавшими искрами возбуждения, и от разрастающегося внутри нетерпения Кира невольно чуть заерзала на столе, пока не осознала, наконец, что обнажена.