Гритт не все сказал Юки. Колдовство действительно было прекрасным гарантом лояльности агентов, но ритуал нельзя было создать на коленке или на заднем сидении автомобиля, кроме того, он выдавал определенную погрешность. Эти «мелочи» и служили для меня аргументом, когда в молодости я рванул бы в Апсародай, если б наши пути с Инквизицией разошлись. В этом городе можно долго бегать от ищеек, периодически их отстреливая и волнуя местную общественность. Вполне веселое окончание неудавшейся жизни… которое меня миновало.

С этими мыслями я и заснул.

Следующие несколько дней были однообразны — мы мотались по городу, ища мебель, кровати и разные принадлежности для жилья, подешевле и подоступнее. Бюджет кашлял и плакал, рыдал при виде цен на холодильники, облегченно вздыхал, расплатившись за четыре металлические койки с пружинным основанием, а затем чуть не помер, когда нам доставили умирающий рыдван под видом японского пикапа «Тойота».

Появление этого ржавого остова моментально преобразило Широсаки Юки. Из веселой эмоциональной девчонки, стрекочущей то там, то тут, японка преобразилась в куда большего вампира, чем была Эрика Хатсбург. Сосредоточенная и деловитая, измазанная пылью, грязью, маслом и черте знает чем еще, наша Няшка минимум три раза в день остервенело пыталась высосать из нас остатки денег на ремонт доставшегося нам реликта.

«Вы не понимаете! Это же Тойота Стаут восемьдесят второго!», — изрекала она, делала круглые глаза и странные жесты руками, — «Она же вечная! Её надо срочно отремонтировать!»

«Да она и так ездила!», — возмущалась Эрика, но была погребена не просто под градом терминов, а еще и утащена к самой машине, откуда с трудом вырвалась, едва пережив без повреждений пятнадцатиминутную прожарку на солнце.

После этого, кажется, она начала даже немного побаиваться японку, ковыряющуюся в старой рухляди и забывшую про такие мелочи как вода и пища.

На пятый день, когда наше логово уже приобрело очертание жилого помещения, способного далеко оставить за собой как лачугу в деревне, так и номер отеля, я, поднимающийся наверх с парой пакетов продуктов, встретил у дверей квартиры сестру Агнешку, которой как раз открывал полуголый по пояс Марий. Ухмыльнувшись своим мыслям, я поприветствовал гостью, но та не стала отвечать ни мне, ни барону. Вместо этого, католичка щедро кашлянула Гритту на грудь кровью, а затем, завалившись на бок, попробовала сломать себе шею на ступеньках, заодно сбив и меня. Поймав её ценой одного из пакетов, я оценил мертвенно-бледное лицо девушки и её намокшую от крови рясу.