Наверное, тогда я начал меняться, просто изменений не хватило для того, чтобы обрести смысл жизни. Перелом был слишком болезненным для меня, поэтому я убежал. Удрал. Смылся от всех, уйдя умирать в чужой мир. А там взял и не сдох. Глупо и бездарно попал в плен, угодил под пытки, а затем вернулся к своему другу… без рук и ног, верхом на бомбе.

…и был вновь им принят. Я просил Кейна о смерти, но он отказался потратить на меня пулю. Этот мерзавец и негодяй предложил нечто иное. Купил меня с потрохами, подлец. Купил так, что я не смог отказаться, отказ был противен самой моей натуре. Он дал мне шанс снова убежать, уже насовсем, сунув полное отравы копье в задницу огромного дракона. Колоссальной заносчивой твари, смотрящей на людей, как на букашек.

Я умер, хохоча как ненормальный. Ушёл, убежал, удрал. Снова. Но КАК!

Кейн, ты… гений.

Но это оказалось не всё. Настолько не всё, что сейчас, оглядываясь на восемнадцать прожитых лет, я сам себе даюсь диву. Да, директора приютов заслужили свою кончину, но кроме них? Я не убил никого. Другие кадеты не давали поводов? Бросьте, господа, чтобы ребенок или подросток не дал повода… это смешно. Раньше, в той жизни, я бы не сдержался. В этой же мне было удивительно легко… понимать? Наверное. Старый Петр Васильевич никуда не делся, этому свидетель тот недо-пират, которому я свернул шею пятнадцать минут назад. Значит, дело в другом.

Бросив взгляд на блондина, одухотворенно пялящегося перед собой, я с трудом, но смог себе признаться в том, что мне — интересно. Троица бедолаг, чьи жизни радикально не удались, причем не по их вине. Выброшены на произвол судьбы, по их следу вполне могут идти силы, сопоставимые с тем чертовым драконом. Они напоминают мне меня, жалкого бостонского сироту, нашего в себе достаточно сил и упорства, чтобы в десять лет перевернуть страницу жизни с таким грохотом, что даже старый убийца, вывезший меня в Санкт-Петербург, оказался впечатлен настолько, что взял меня в ученики.

Может, настала моя очередь вернуть этот долг?

— Нам понадобятся маты, — уверенно постановил я.

— Что? Зачем? — очнулся Гритт.

— Места дома много, — пожал плечами я, — Надо проводить спарринги. Поучу вас работать против холодняка и с ним.

— Думаешь, мы с Эрикой не умеем? — почти надулся блондин.

— Полагаю, что вы думаете, что умеете, — подразнил его я, — В моем отделении ножевой бой был поставлен настолько отвратительно, что это казалось насмешкой.

— Хм, ладно уж, пригодится. Места действительно много. Ты зачем останавливаешься?

— Рынок, Марий. Надо купить апельсинов.