Первым в кабинет вошел молодой глава рода, за ним Майк, следом я. Кабинет выглядел, как говорят местные, дорого — богато. Один только стол чего стоил, уже молчу про оформление комнаты и кожаный диван, а еще здесь был большой аквариум с рыбками.

Когда я проходил мимо него, обостренная чувствительность напряглась. Посмотрел через стекло в воду и увидел далеко не простых аквариумных рыб. Это были маленькие уродцы с жабрами и плавниками. У одной из рыб была несоразмерно большая пасть и много лишних глаза, другая рыба была настолько шипастой, что ее можно было спутать с рыбой фуго. А на дне аквариума слоями лежал грунт из оранжевых самоцветов.

— Да, Виктор, ты правильно понял, это рыбы-мутанты, — объяснил я, — к ним палец лучше не совать.

— Ха-ха, больно надо, — засмеялся Майк.

Дверь в дальней стене открылась. И из маленькой комнатушки к нам вышел сам Норман Менгер. Главный профессор мне сразу не понравился, он не внушал к себе доверия, да и выглядел отнюдь не добрым ученым, которого деньги интересуют в последнюю очередь.

— Добрый день, — сказал он и низко поклонился. — Как себя чувствуют Беркли?

А, с козырей зашел. Думаешь, твоя вот эта показная покорность и услужливость изменит наше мнение? Не на тех нарвался.

— В порядке, — ответил Виктор, — а чувствовали бы себя еще лучше, если бы не ваша лаборатория.

Молодец, нечего с ним любезничать и лучше сразу обозначить, что мы пришли не на мирные переговоры, а с одной-единственной целью — закрыть навсегда это проклятое место.

— Простите, — Норман развел руками, — я служил Скаевым, а потому, собственного говоря, выбора мне никто не предоставил. Привезли Беркли и сказали подержать в лаборатории. А я и не против, жаль только потом поступил звонок. Было велено поработать с Беркли. Я даже не знал с чего начать… они быстро восстановятся, все же мы с ними почти ничего не делали.

— Хватит нам зубы заговаривать, — проворчал Виктор, — мы приехали, чтобы сказать: лаборатория должна прекратить свое существование!

— Да! К черту ваши мерзкие эксперименты. Хватит людей мучить, — высказался Майк.

— Если буду в настроении, — добавил Виктор, — то может дам вам неделю на сборы.

Норман был подозрительно спокоен. Вернее, он думал, что мы его таковым воспринимаем. Но я прекрасно чувствовал, как он нервничает, как заискивает. А еще он то и дело стрелял глазами в разные стороны, особенно смотрел на Виктора, должно быть, все пытался понять, куда делась та красотка, которой он дал мысленный указ.

К слову, сейчас его силы не ощущал. Должно быть, он ее не использовал, и она ушла в пассивное, незаметное состояние, как и у всех бестов.