Слова Салливана оказались правдой. Я даже не решился войти в свою комнату, хоть и вспомнил, где она находилась. В поместье узнал достаточно, да так достаточно, что весь мой мир перевернулся. Ради чего мне сражаться с Ветровыми?

Мой род оказался злом, не для меня лично, конечно, а для остальных — простых людей, жителей земель. Хочу ли я быть его частью? Хороший вопрос. А еще мне жутко интересно, с какой целью они совершали жертвоприношение детей для фиолетовой Норы. Помню, как-то Владислав обмолвился, что Норы — все равно что живые создания, они все чувствуют. Не хочу быть частью того, что затевали мои родственнички. Не хочу!

* * *

Уже ближе к ночи я и бойцы снова собрались. Но не в ресторане, а в парке неподалеку. Нам не нужны лишние уши, которые могут услышать то, что не следует.

— Кто начнет? — спросил я.

Все помалкивали, и никто не решался.

— Все так плохо?

— Я могу начать, — сказал Майк, — люди живут хорошо, при мне никто не пожаловался на новые старшие роды.

После высказывания капитана у остальных бойцов развязались рты. Все по очереди начали рассказывать о том, какую информацию им удалось собрать. Как оказалось, лишь два из десяти человек услышали негатив в сторону новых правящих родов. Все остальные, соответственно, только и слушали, как жители нахваливают два новых рода.

Вывод напрашивается сам собой — люди рады тому, что Голем сместили и заменили двумя другими родами. После разговоров о жизни людей все по очереди начали признаваться, что совершенно ничего не узнали о темных ритуалах Голем. Некоторые из бойцов повстречали людей, который слышали о существовании фиолетовой Норы, но не больше. Я уже начал подумывать, что, может, и нет за Голем никаких темных дел, но очередь дошла до последнего бойца, и он сказал:

— Я повстречал одного мужика. У него есть друг, а у того друга еще один друг и вот он знает семью, которая, якобы, потеряла своего единственного сына из-за Голем.

— Так, стоп. Все свободны, — сказал я и посмотрел на бойца, — а ты мне сейчас все подробно расскажешь.

— Я повстречал его в бильярдном клубе… — начал боец.

В итоге он все мне пересказал. История больше похожа на обычные сплетни и слухи, однако в свете последних событий в нее легко поверить. Собственно, почти уверен, что это правда. Как вспомню лицо того мальчика, так сразу испытываю к родственникам этого мира отвращение. С какой стати я вообще должен их любить, мстить за них? Они мне никто, а все мои к ним чувства — лишь остаточный след души пацана, которому раньше и принадлежало это тело.

Саму по себе историю можно назвать бесполезной. Уже хотел прервать бойца, как он вдруг сказал: