Невероятной Силы магическое лезвие вгрызается в «щит». Магия хоть и цветная, но чертовски темная. Однако это нисколько не мешает появлению ярчайших вспышек, после столкновения. Шлем сам затемняет картинку перед глазами, выкручивает эту функцию на все сто процентов.

Оранжевый щит против настолько МОЩНОГО синего заклинания⁈ Смешно! Хочется лишь дать Саймону напутственные слова, похоже, он отправляется в ад! Ха!

Вспышка разгорается ярче. Темно-синее лезвие сносит все острые ленты на своем пути, будто бы они сделаны из бумаги. В воздухе стоит шум, сравнимый с каскадом из июльских гроз.

Вспышка становится настолько яркой, что система в шлеме перестает справляться. Сначала я щурюсь, затем и вовсе приходится отвернуться. Вдруг раздается громкий — я бы назвал его — энергетический взрыв.

Ударную волну я ощутил в полной мере. Едва устоял на ногах, а уши не заложило только чудом. Оборачиваюсь и вижу: все в дыму, огромная воронка. Воздух будто бы прожарился до искажения реальности.

Покрепче сжимаю рукоятку меча. Готовлюсь к тому, что из дыма вот-вот начнут выскакивать ленточные лезвия и кидаться на меня. Вскоре дым рассеивается, и я вижу Саймона.

Почему-то наглая улыбка совсем пропала с его лица. Хм-м-м… интересно, почему⁈ А знаю, наверное, потому, что практически вся его одежда сгорела, а верхние слои кожи поджарились. Как понял, что только верхние? Очень просто, он все еще жив. Этот уголек пытается встать на ноги, его руки все еще обволакивает оранжевая мана.

«Особые» бойцы не пригодились… хотя, постойте. Вражеских бойцов за стеной все еще достаточно. Активирую рацию и приказываю всем бойцам перегруппироваться и добить силы врага.

Стою над умирающим, почерневшим Саймоном. Какое же чувствуется умиротворение, будто бы спустился в ад и убил одного из тамошних демонов, что мучил людей. Но месть еще не свершена. И не будет свершена моими руками, это должен сделать Виктор. По крайней мере, я бы на его месте так и поступил, ведь отец должен быть отмщен именно сыном. Не знаю, что про это думают аристократы, но я подожду Виктора с Юрием.

Однако отказать себе в удовольствии и снять шлем — нет, не могу. Хочу видеть страх в глазах этого… существа. Снимаю шлем, подхожу еще ближе к Саймону. Он видит мое лицо и не может в это поверить. Что-то шепчет, хватается за голову… словом, парнишка-уголек в шоке.

— Как тебе мой удар? Отец больше не будет тобой гордиться!

— Ме-кхт… мертв, — только и шепчет он.

— Все вы так говорите, когда я снимаю шлем. А знаешь, что еще случается, когда я снимаю шлем?

—… — молчит, морщится, отчего его лицо крошится в угольную пыль.