Радист начал мне обо всем докладывать. Первое сообщение, что он озвучил из командного центра, содержало информацию о том, что Владислав скончался. Совершенно искренне всплакнул, впрочем, слез своих не показал. Я не только загрустил, но и нашел в себе силы улыбнуться. Казалось бы, радоваться нечему, но я-то уже понял, что Виктор успел попрощаться с отцом и вот это очень хорошо. Даже не сомневаюсь, что они успели сказать друг другу все, что хотели.

Затем боец практически каждую минуту сообщал мне, что наши «особые» ликвидировали очередную диверсионную группу. Лишь через час сообщения о том, что нашли и убили врагов, спрятавшихся в жилых домах, начали поступать реже, а вскоре и вовсе практически прекратились. Однако сообщения от Юрия о том, что в городе больше не осталось боевиков, не поступало в командный центр, а значит, он в этом не уверен. Из чего следует, что людям не нужно пока возвращаться в дома, а стоит подождать, ради своей же безопасности.

Посмотрел на бойца, от него больше сообщений не поступало. А он сидит, держится за голову и откровенно ревет. Не мужское поведение — так бы подумал какой-нибудь крутой мужик, что считает, будто бы искренние слезы превращают парней в слизняков. Отчасти это так и есть, если только…

— Боец! — сказал я командирским голосом. — Отставить.

— Владислав умер, как можно?.. — он вытер слезы и больше ни одна не скатилась по небритой щеке. — Если бы не он, я бы сейчас гопником каким-нибудь был… а так, как вы видите, дослужился. Аж на самих Волгиных работаю.

Бойца можно понять. Всех жителей Борска можно понять, Владислав был для многих из них едва ли не крестным отцом. Он, правда, искренне любил свой город и его жителей. Внезапно на меня хлынул такой поток гордости, что Владислав заприметил меня, что заключил со мной союз и даже сражался плечом к плечу.

Вдруг пробудился Осколок. Кстати, в тот момент, когда я убивал Саймона исполинским мечом, Осколок словно стал частью меня. Именно он подсказывал все решения, причем настолько ювелирно, будто бы это исключительно мои мысли. Хотя, постойте, если Осколок живет во мне — то есть он ведь реально часть меня, следовательно, все его образы, подсказки и прочее… по сути, обобщая, можно сказать, что я помогал сам себе.

И в этот момент меня словно ударило молнией. Больше Осколок не ощущался как отдельная магическая и непонятная хреновина. Он слился с образом воинского духа и тела в одно целое. Отчего воинский дух и тело лишь стали ближе, а еще появилась какая-то внутренняя гармония.

До сих пор не представляю, что такое этот Осколок, но теперь, похоже, этого и не надо. Ведь он растворился во мне, все, что «знал» Осколок, теперь знаю и я, вот только не рискну сразу открывать этот «ящик Пандоры», буду действовать медленно и осторожно и только тогда, когда это действительно нужно.