— Такое оружие должно иметь богатую историю и крепкую связь с владельцем. Ты значительно облегчил мне жизнь. И раз так, стоит попрактиковаться.

Стало намного сложнее: на две сотни своих ранений я наносил лишь один порез. Однако это соотношение постепенно изменялось в мою пользу.

В этом мире было солнце и время суток менялось. По моим грубым прикидкам, с естественной скоростью.

Минул час.

Сто восемьдесят к одному.

Прошла ночь и восход озарил нас.

Сто пятьдесят к одному.

Солнце всходило и заходило, а мы продолжали битву, срастаясь со своим стилем — стараясь обмануть друг друга. Стоило начать халтурить и повторяться, как меня пронзали. Отрубали конечности, сносили голову, вспарывали шею.

За десять ранений древний император получал одно от меня. И каждый раз это будоражило, показывало прогресс.

— Ты даже не представляешь сколько я готов сражаться, — произнес я.

— Ты просто сойдёшь с ума. Пора добавить жару, — с этими словами вокруг Атласа начала сплетаться магия.

* * *

[Спустя месяц]

— Ты не человек, — внезапно объявил Атлас, разрывая дистанцию и рассеивая творящийся вокруг хаос. Я не стал продолжать атаку и остановился, коротко оглядев разрушенный мегаполис около гор и озера, ставший очередным полем битвы.

— Почему же?

— Смертный разум не способен выдержать столько времени сражений, даже не потеряв концентрации.

Если честно, много раз я был непозволительно близок — опять начинал ловить видения и понимал, что слияние началось на чужих условиях. Впрочем, Атласу моё мнение знать не нужно.

— Ты своими руками сделал из меня Архонта хаоса. Пусть слабого, но ты скопировал сущность древнейшего существа, а сила пронизывает существование. Ты сам сотворил свою немезиду.

— Значит, это стоит заканчивать: я отлично размялся. Я увидел достаточно из твоей никчёмной жизни, чтобы надавить на твою психику.

Я отбросил оружие и сомкнул пальцы, между которыми засветился знак триединства. Вокруг распространялись сложные рунические узоры и цепочки.

Павший император недоумённо смотрел на мои действия, а я ухмылялся.

— Не желаю смотреть, как ты мучаешь дорогих мне людей, даже если это лишь продукт твоего больного воображения. Согласен, даже ты уже постоянно повторяешься — пора переходить к экзамену.

Я сомкнул руки — мир исчез, и я открыл глаза. Свои, настоящие глаза, перед которыми была лишь сплошная серая пелена. Мигрень напоминала о безумной нагрузке, приходящейся на мозг. Хотелось прикорнуть. Но всё что я мог сделать — это пропитывать своё тело Единством.

— Удивлён? Я давно мог освободиться. А теперь извини, но у меня полно дел.