Сигнал был невероятно смутный, но я знал направление — формата «вокруг нас восемь дорог — я знаю, какая из них нам нужна».

— Что‑то слишком легко…

— Не каркай! — возмутилась рыжая. — Просто давай будем оптимистами! Мы же не сдались лишь благодаря этому!

* * *

В итоге вместо местного стража мы нашли дом с разбитыми, замурованными окнами, в которого кого-то запечатали. Легко действительно не получилось, но мы решили разбить печать. Внутри пространство замыкалось, зато снаружи печать весьма хрупкая.

Внутри ожидаемо обнаружился обессилевший дух, не способный даже удерживать форму вне маленького мирка. Золотое облачко сжалось и будто ждало приговора, и я предложил ему слиться со своим эфирным конструктом. По сути — подарил ему стабильное тело.

— Ты не мог создать менее примитивное тело?

Я не поверил своим ушам. Это первое, что освобождённый из заточения дух решил сказать — предъявить претензии?

— Чего?

— Понял, мысли надо излагать понятнее. О великий маг‑антимаг, почему ты сделал такого простого, убогого конструкта? Силы много, но ты из оружейной стали сделал гвозди и сбил ими избу!

Мы с Наташей переглянулись — у неё лицо было не менее… удивлённым, если опустить матерные эпитеты.

Кстати, дух болтал на русском — то есть прекрасно соединился с информационным полем мира, с которым кое‑как взаимодействует башня. Вообще‑то далеко не плёвая магия!

— Эм…

— Ясно, мой новый хозяин — варвар. Милая леди, мне срочно нужно больше информации: в вашем мире есть… Ладно, на машины я не рассчитываю. По нужде на улицу ходите или уже изобрели канализацию?

У Наташи в глазах был знаменитый синий экран смерти — в моих наверняка тоже. Но я чуть лучше привык встречать неизведанное, непознанное и… странное.

— Почему ты разговариваешь в такой манере?

— Какой «такой», господин варвар? Я стремлюсь наладить контакт и делаю это так, как умею.

— Чудесно… — я вздохнул. — Ты первый дух, который говорит, как… эм…

— Нахальный придурок? — предположила Наташа, и я щёлкнул пальцами, кивнув.

— Какое возмутительное оскорбление! — сфера начала пульсировать, словно от ярости. — В вашем мире не любят слышать правду в лицо?

Я вздохнул, помассировав переносицу. Ну и кадр нам попался… По крайней мере, пока не ощущаю от него враждебности.

— Вроде того. Знаешь, сначала… Я даже отвечу на вопрос: наш мир развит…

— Я уже понял! — дух меня перебил. — Откуда бы я сказал слово «машина»? Хм… закон относительности… энтропия… кварк‑глюонная плазма… акто‑фазный разрыв… саранташи‑хо‑анас. Опа, предел понял — сойдёт.

— Что за чушь он несёт? — шепнула мне Наташа, на всякий случай сжимая меч.