Я заметил активизацию его наручей и некоторых артефактов и моментально активировал на копье навык Энтропии. Свет ламп тотчас померк, но его заменило объёмное свечение от выплеснувшейся маны. Меня всё же слегка откинуло ударной волной от артефактов. А драконид удивительно резво вскочил и похоже собирался сбежать.

Вот только времени ему чуть-чуть не хватило. Я оттолкнулся от оборудования и с силой врезал ему в спину, откинув на стену коридора напротив входа. Определённо действовало некое ускорение. Маг тьмы успел поймать летящий в него левый кулак когтистой лапой — стал его сдавливать и пытался скрутить. Минимум трёхкратная разница в весе сыграла бы не в мою пользу. Но в полумраке и свечении аур я отбил Разрушителем грёз выхваченный клинок и вонзил остриё в руку с такой силой, что оно вошло в стену.

Лезвие Разрушителя грёз широкое — рука повисла на коже и мясе. Заодно я пришпилил его крыло и хватка ослабла.

Последующий удар в грудь немного откинул меня самого — подошвы проскользили по полу. Но я быстро вернулся. Мелькнул выхваченный клинок ши, отсекая оставшуюся лапу. Свободной рукой я схватил противника за кирасу и не позволил упасть.

— Гнить тебе в глубочайших каньонах, лысая обезьяна. Всё равно Орда уничтожит ваш мир!

Мне было не интересно. Я исхитрился поймать его пасть в закрытом положении и сжал с такой силой, что драконьи кости захрустели, а из-под губ начала струиться кровь.

— Пустые слова. Похоже, если так станется, что в моём мире появятся беженцы из Заррота, придётся относится к ним не как к равным, а как к неблагодарным дикарям, которых надо держать на коротком поводке и просто использовать.

Я блефовал, не собираясь претворять в жизнь коллективную ответственность. Но вот бронзового мои слова явно обеспокоили. Пусть мучается мыслью, что их действия подставили всю расу.

Резерв драконида опустел. Теперь я сам, напрямую поглощал его силы. Вместо маны в меня потёк эфир. Просто убить его — это слишком просто. Я собирался использовать его в эксперименте с деградацией дара.

Драконид дёргался — пытался ударить меня коленом, но безуспешно. А вскоре осмысленные движения превратились в агонию.

Я уже убивал людей… удивительно легко пережив это. Вечная война основательно изменила меня — сделала хладнокровным монстром. К «разумному ящеру» я вовсе не чувствовал ничего, и наблюдал за происходящим как за экспериментом с лабораторной крысой.

Подключённое ощущение энергий раскрасило мир новыми цветами, и я сфокусировался на дракониде. Пока что дар просто слабел, отдавая мне то, что наросло сверху последним — избавляясь от тех внутренних структур, что упрочняли его.