В этом наши с Дмитрием судьбы оказались чем-то схожи.

— Толя, собирайся, мы идём ужинать в первую зону, — поприветствовав друга, сказал я.

В этот раз я решил всё изменить. Не должен такой хороший алхимик находиться здесь.

— Что? О чём ты? Я не… — попытался возразить мне друг, но я его перебил.

— Никаких «но»! Сегодня ты мой гость. Пойдём! — настоял на своём я.

Я уже знал, что аристократам разрешается провод гостей в первую зону. Об этом было написано в специальной брошюре с правилами, которую выдавали при вступлении в интернат. Вот только за все пять лет Дмитрий не только никого не приглашал в первую зону, но и сам старательно избегал появления в ней. От греха подальше, как говорится. А если простыми словами: он просто трусил, ведь там постоянно происходили разного рода стычки и выяснения отношений.

Добравшись до неё, я выбрал первый понравившийся столик, который находился недалеко от центра зала, и кликнул официанта, чем вызвал некоторое оживление среди остальных учеников.

Вот только официант не спешил к нам подходить. Старательно пряча глаза, он делал вид, что нас не замечает.

— Дима, может, не надо? Давай просто отсюда уйдём… — попытался вразумить меня Толя.

— С чего бы вдруг? Я в своём праве, и ты это прекрасно знаешь. Лучше подумай, что будешь заказывать, а я сейчас вернусь.

Встав из-за стола, я направился к официанту, который только что прошёл мимо нашего стола, вновь проигнорировав мои призывы.

— Стоять, — я приказал официанту остановиться.

— Чего надо? — спросил он, повернувшись ко мне и скорчив недовольную рожу, словно общался в данный момент с каким-то бомжом.

— Чего надо⁈ Сейчас я тебе расскажу, чего мне надо! — я моментально закипел.

Терпеть такое обращение на глазах у учеников-аристократов я не собирался. У меня и так не самая лучшая репутация в интернате, и если я сейчас это проглочу, то окончательно с ней распрощаюсь.

Резким движением я схватил официанта за ухо и со всей силы выкрутил его вверх. Бедолага встал на цыпочки и заверещал от боли. Оно и понятно, ведь ушные раковины очень нежные и чувствительные к боли.

— Ты как с бароном разговариваешь? Псина? А? Совсем страх потерял? — я говорил сквозь зубы, чтобы нагнать на него ещё больше страху.

— Прошу прощения! — завопил он. — Не сразу признал!

— Прошу прощения кто? Мне что, тебя ещё и учить надо?

— Прошу прощения, Ваше благородие! Этого больше не повторится! — быстро исправился он.

— Очень на это надеюсь. Мы готовы сделать заказ.

Я отпустил уже успевшее посинеть ухо официанта и поправил на нём жилетку, стряхнув с правого плеча пылинки. После чего, как ни в чём не бывало, направился к своему столику.