С сочинительством у меня было всё в полном порядке, так что я свой рассказ начал сразу после того, как грузовики выехали за пределы ворот. Сочинять пришлось очень много, я же не мог вывалить всё как есть. Где надо, я преуменьшал масштабы своей деятельности. А где не получалось, говорил как есть.

Подставлять Кондратьева не хотелось, он и так бедный уже шею от бесконечных кивков повредил.

Оживились они только после того, как я назвал фамилию Великого архимага. Ермакова они все хорошо знали. Даже переглянулись между собой с улыбками. Словно предвкушали битву с ним. Видимо, давние враги или соперники, хрен тут в диких землях разберёшься.

Вертинского они тоже знали и очень удивились, что мне удалось его прикончить. Я же рассказал им ту же историю. Мол, бедолага забрался на территорию Хомбров, где и растратил все свои силы, отбиваясь от заострённых брёвен.

— Вот придурок! — один из Великих архимагов не выдержал и засмеялся.

— Тихо! — цыкнул на него Виктор, дав возможность мне продолжить.

Больше ничего интересного для них я не рассказал. Слушать, как мы пробирались через бесконечные патрули, было довольно скучно. Но я специально акцентировал внимание именно на них. Показывая тем самым, что для меня это было крайне тяжёлым занятием.

Спас меня архимаг, который сообщил Виктору, что пленник проснулся. Они тут же оживились и стали выпроваживать меня из броневика. Я уже выдохнул, когда один крысёныш спросил у Виктора про мой броневик, набитый артефактами.

Сучара! Если из-за этого урода меня лишат артефактов и броневика, я вырежу весь его род! Моему возмущению не было предела. Я уставился на него угрожающим взглядом. Дурень даже не осознал, в чём его вина. Он стоял и улыбался как ни в чём не бывало. Бывают же на свете люди.

— Пусть едет, — сказал Виктор, взглянув на меня.

Похоже, ему мой вид очень понравился. А ведь мог сказать, что всё добро пойдёт на нужды рода, и мне бы пришлось с этим смириться. По крайней мере, на время, а потом бы я отнял у них всё.

— Поехали? — спросил у меня Кондратьев, притронувшись к моему плечу.

Точно, я буквально залип, продумывая, как буду уничтожать Карамазовых. Надо же меня было так взбесить. Виктор вместе с Великими архимагами уже опрашивали моего пленника. Здесь нам делать больше нечего.

— Поехали, — сказал я и, развернувшись, направился к своему броневику.

— Мы неплохо сработались, — заявил Борис, который решился заговорить со мной только через минут сорок.

Я посмотрел на него с вопросительным выражением на лице. Слишком странным было заявление. С чего бы вдруг?