Кондратьев! Точно! Я должен его прикончить!

Я воспрянул духом. Это единственный выход из положения. Я должен завладеть даром «ядовитого тумана». Только тогда у меня появится надежда на выживание, если, конечно, ещё не поздно.

Я попытался выбраться из броневика, но ступив на землю, тут же полетел вниз. Ноги отказывались меня слушаться. Чёрт! Только не сейчас, я посмотрел в сторону архимага. Ярость хоть и переполняла меня, но и она оказалась бессильна против яда.

Я попытался ползти, но и это у меня получалось с трудом.

Дима! Спокойно! Думай дальше!

Ты не сможешь до него добраться. Это факт! Значит, он должен подойти к тебе на расстояние удара. Других вариантов нет.

Пришлось изобразить из себя умирающего лебедя, хоть я на самом деле таковым и являлся. Немного потрепыхавшись и обложив архимага трёхэтажным матом, я перестал двигаться, предварительно положив под грудь нож с «гниением». Попытка у меня будет всего лишь одна, главное — чтобы он поверил в то, что я окончательно сдох.

Наступила гробовая тишина, секунды тянулись так долго, словно превратились в минуты. Ожидание сводило меня с ума. Я наблюдал, как мои энергетические связи разрушались вместе с органами. Дышать становилось всё труднее. Но самым главным противником, конечно же, была боль. Она разрывала моё тело на части.

Не знаю, как мне удалось выдержать всё это, возможно, помогли мои перевоплощения, но так или иначе, Борис сделал первый шаг из-за дерева по направлению ко мне.

Да! Давай, гнида, шевелись же! Я лежал лицом в землю и наблюдал, как он осторожно делал шаг за шагом. Какой же мерзкий тип, я не понимал, это он просто осторожничал или откровенно ссал ко мне приближаться?

Давай, ещё чуть-чуть. Хищная улыбка появилась на моём лице сама по себе. Может, это нерв какой-то разрушился, не знаю. Но с каждым шагом архимага она становилась всё больше. Мысли уже начали путаться. Чтобы не потерять самого себя, я повторял одну и ту же фразу.

«Одна попытка, прикончи его или умрёшь! Одна попытка… Сейчас!»

Дождавшись, когда Кондратьев соизволил подойти ближе и расстояние между нами сократилось до примерно десяти метров, я схватил нож за лезвие и, активировав дары, выбросил его из-под себя.

Движение разорвало руку в клочья. Она превратилась в подобие резины, кость распалась в труху, смешавшись с мышцами и жилами. Но как ни странно, боль ощущал слабо, видимо, нервные окончания пришли в негодность.

Кондратьев дёрнулся в сторону. Ублюдку почти удалось увернуться, но нож впился ему в плечо.

— Ха! — он выдернул его и рассмеялся. — Я так и знал, что ты попытаешься выкинуть что-то подобное.