— Ты сама знаешь, кто! — громким шёпотом произнёс он. — Тебя всякие призраки так просто не убьют. И не призраки тоже. Смекаешь?

Я смекала не очень хорошо, но на всякий случай кивнула. Может, он говорит о том, что я медиум? Или о том, что я королева мёртвых? Бесы его разберут, этого деда!

— Ты же даже если омертвеешь чутка, всё равно себя в руки возьмёшь, да и в себя придёшь, — продолжил свои шарады назойливый старикан.

Хоть он и не выглядел старым, но сейчас я могла мысленно называть его только так! Вот что он мне плетёт такое? Неужели думает, что я сама не понимаю, как это работает? Да, моё сердце разбито и омертвело оттого, что мой возлюбленный всё забыл и знать меня не желает. Но мой мир не крутится вокруг чувств. Я соберусь и возьму себя в руки.

А там как повезёт. Может, он вернёт свою память. Или полюбит меня заново. Или я пойму, что мне не нужно ни то ни другое. Моё сердце точно не будет всё время таким мёртвым, каким ощущается сейчас.

— Только не бойся себя понять, — деда продолжало нести. — Никто так с этим не справится, как ты сама!

Вот и это тоже мог бы не говорить. Кто ещё поймёт, если не я? Я оттого и страдала, что поделиться было не с кем. И я совершенно напрасно воображала, будто могла пожаловаться Софи и Клементине, как будто мне могло от этого стать легче.

Увы, обе мои подруги — и проверенная временем, и заклятая почти родственница, были счастливо влюблёнными, а значит, не понимали и крошечки из того, что чувствовала я. Да и всё равно их рядом не было. Так что всё сама, всё сама.

— Ты раньше разговаривала только с мертвецами, а теперь за призраков взялась, — вздохнул Даррен. — Ладно хоть они видимые.

— Они всякие, — буркнула я, наконец переливая остывшее зелье в бутылочки. — Видимыми их делает моя кровь. А если бы я не разговаривала с мёртвыми, твой брат бы так и умер, закопанный живьём вашей чудесной тётушкой Барбарой.

Дожидаться ответа я не стала.

Сложила бутыльки с отравой и противоядием в сумку и двинулась к выходу.

— Иссабелия, — окликнул меня Даррен, когда я была уже у двери. Конечно же, я остановилась. А как иначе? Я же надеялась услышать что-то хорошее.

В некотором роде таким оно и было.

Даррен подошёл ко мне и навис со спины. Его подбородок почти упирался мне в макушку и дыхание скользило по волосам.

— Я смогу защитить тебя от чего угодно, — произнёс он таким же уверенным голосом, каким говорил про двойной гроб, и я закусила губу, чтобы удержаться от желания развернуться и повиснуть на нём, обхватывая руками и ногами. И никуда не уходить, пока он не признаёт, что передвигаться именно так — мечта всей его жизни.