— Я вызываю… — я вздохнула и добавила почти шёпотом. — Мама, приди!

Я так и не обернулась, хоть порыв ветра был так силён, что едва не уронил меня прямо на обороняющих нас с отцом нюхачей.

А потом меня накрыла огромная крылатая тень.

Отец задрал голову.

— О, дорогая моя, ты явилась. Совсем не изменилась с нашей последней встречи.

— Не благодаря тебе, — проревела мама… ну мама же, да? Я наконец посмотрела вбок, где опустилась огромная голова на длинной шее. Как у Капельки, только почти прозрачная и словно собранная из острых граней хрусталя. Как же я была рада, что была уже знакома с Капелькой и летала на ней!

Мне кажется, я бы оконфузилась от ужаса, впервые встретившись с драконом так близко во время битвы.

Но этим дело не закончилось. Моя мать — дракон-дракон-дракон! — вытянула шею ещё сильнее, и из её пасти полилось синее пламя. Меня обдало холодом и, кажется, даже ресницы покрылись инеем.

Удивительное дело, для меня огонь был нестерпимым холодом, но чем дальше, тем ярче разгоралось белое пламя и наконец от его языков вспыхнули фигурки всех вперемешку: эльфов, людей и вампиров.

Крики раздавались там и тут над ледяной пустыней, и горящие факелами маги один за другим исчезали с заснеженного плато. Вот исчезли Летка и безголовая Криса, вот не осталось почти никого из вампиров — они огонь особенно не любили. Чича ещё держался, с брезгливым изумлением разглядывая свою полыхающую руку, но целью мамы был не он, а Ираида. Противная тётка вспыхнула с головы до ног и не нашла ничего лучше, как начать бегать кругами, поджигая нюхачей там и тут. Поисчезали и они, и я выдохнула спокойнее. Оппозиционеры были моими самыми нелюбимыми врагами. Вероятно, потому, что никто кроме них не желал лишить меня головы в реальности.

Потом дракон повернул огромную голову в нашу сторону и прицельным язычком пламени окатил отца!

Я вскрикнула, опасаясь, но он сейчас исчезнет, и я так и не пойму, где он находится. Судя по настоящим снежным налётам на крыльях и шее дракона, мама находится в данный момент в самой настоящей ледяной пустыни. А вот где отец?

Но Флин Первый остался стоять посреди огня, горя и не сгорая.

— Дорогая моя, — промурлыкал он. — Королей учат противостоять иллюзиям лучше, чем кого-либо в этом мире.

— Я не пыталась сжечь тебя, — последовал молниеносный ответ. Причём в этот раз дракон не ревел, это прозвучало мыслью в моей голове и, судя по тому, как все поморщились, каждая голова на этом плато пострадала так же, как и моя. — Я выражаю своё неудовольствие. Зачем ты здесь?

— Вообще-то, я хочу помочь дочери, — а вот отец продолжал говорить вслух.