— Значит, вы будете ходить за мной весь день? — спросила она.

— Нас посадили в один класс. Это упрощает задачу.

— Мне — нет.

— Я не обещал, что тебе будет удобно.

— А вы вообще умеете извиняться?

— За что?

— За то, что из-за вас моя жизнь стала странной.

— Ты сама вошла в храм.

— А вы сами лежали там раненый и красивый, как ловушка для глупых героинь.

Она поняла, что сказала, только когда Рэн чуть поднял бровь.

Айко замерла.

— Я имела в виду подозрительно.

— Конечно.

— Не улыбайтесь.

— Я не улыбаюсь.

— Но собирались.

— Это разные вещи.

Айко закрыла глаза на секунду, вдохнула, выдохнула и сказала уже ровнее:

— Мне нужны ответы. Нормальные. Не загадки. Не приказы. Не «людям лучше не знать». Если за

мной теперь кто-то охотится, я должна понимать, почему.

Рэн некоторое время молчал.

Шум коридора словно отдалился. Между ними стоял обычный школьный день, но под ним уже

шевелилось что-то иное. Айко чувствовала это в коже, в запястье, в том, как Рэн слушал не

только её, но и пространство вокруг.

— Не здесь, — сказал он наконец.

— Когда?

— После уроков.

— Где?

— У старого корпуса.

— Почему не у всех на виду?

— Потому что ответы, которые ты просишь, не предназначены для школьного двора.

— Звучит как начало плохой идеи.

— Большинство важных вещей так звучат.

Прозвенел звонок.

Ученики поспешили по кабинетам. Айко хотела сказать ещё что-то, но Рэн вдруг резко повернул

голову.

— Что?

Он не ответил. Его взгляд остановился на противоположном конце коридора, у лестницы.

Айко посмотрела туда же.

Сначала она увидела только учеников. Потом уборщицу с тележкой. Потом мальчика из младшего

класса, который стоял у стены и смотрел прямо на них.

Нет. Не на них. На неё.

Он был маленький, лет десяти, в форме начальной школы. Лицо бледное, волосы мокрые, хотя на

улице пока не шёл дождь. В руках он держал бумажный самолётик.

Айко нахмурилась.

— У нас нет младшей школы в этом корпусе.

Рэн сделал шаг перед ней.

— Не смотри ему в глаза.

— Почему?

Мальчик улыбнулся. Слишком широко.

Бумажный самолётик в его руках вдруг дрогнул. Крылья расправились сами, словно живые, и по

белой бумаге побежали красные линии, похожие на иероглифы.

Рэн тихо произнёс что-то на незнакомом языке.

Мальчик рассмеялся.

Никто в коридоре не отреагировал. Ученики проходили мимо него так, будто не видели.

Айко почувствовала, как холодеют пальцы.

— Это не ребёнок?

— Нет.

— Тогда что?

— Посланник.

— Чей?

— Того, кто уже нашёл твой след.

Бумажный самолётик сорвался с ладоней мальчика и полетел по коридору прямо к Айко.

Рэн поймал его двумя пальцами.

Бумага зашипела, будто её бросили в огонь. На пальцах Рэна вспыхнул тонкий золотой свет.