Охранник тем временем аккуратно вёл машину по шоссе, поражаясь числу лошадей, упрятанных под капотом такой крошечной машинки. Время от времени он восхищенно поглядывал на безмятежно дрыхнувшего босса. Сам он, поди, после таких известий глаз бы не сомкнул. А этот паренек даром, что молодой: сопит в две дырки, как ни в чём не бывало. И, судя по размерам запущенного в небо файрбола, посягнувшим на его супругу придётся ох, как несладко.

* * *

Где-то высоко над степью летел самолёт. Напичканный новейшим техномагическим оборудованием, он стоил европейскому правительству совершенно неприличного количества денег. Темный силуэт самолёта сливался с ночным небом. Специальное покрытие корпуса делало его невидимым что для радаров, что для магических сенсоров. Ничего особенного: просто разведка. Никем до сих пор незамеченный, самолёт ежедневно облетал территорию империи, а раз в месяц и Дикого поля. Машину вел автопилот. Летчик же скучал в своём кресле, пялился на звезды и время от времени пил кофе из взятого с собой термоса, заедая напиток бутербродами.

Что произошло с банальнейшим разведрейсом «Европа — Дикое поле — Европа», не понял никто. Ни новейшие приборы, ни бригада техников, отслеживавших полёт, ни сам пилот. Летчик успел лишь увидеть мелькнувшее на стекле кабины отражение стремительно несущейся сквозь черноту красной точки. А потом в ночном небе над степью распустился ярко-алый цветок взрыва.

Где-то в неизвестном месте

— Ну что, ты всё поняла? — спросила, наконец, Щука.

— Поняла, — буркнула Алёна.

А как было не понять, если эта старая замшелая — в буквальном смысле — хищница вдалбливала ей в голову информацию часа два, не меньше. Алёна уже была не рада этой встрече. Её, конечно, приучили относиться к Предку по меньшей мере с благоговением. Но столько времени полоскать мозги — это чересчур. И ведь не убежишь никуда! Алёна пробовала, и не раз. И ничего у неё не вышло. Даже уши затыкать было бесполезно, слова словно бы возникали внутри головы, аккурат промеж этих самых ушей.

— Слабо верится, — проскрипела Щука. — Так что давай-ка, повтори хотя бы основные тезисы.

— А что их повторять? — с вызовом заявила девушка. — Я — ничтожество, бездарность и полный ноль.

Вообще-то щуки качать головами не могут. Но эта как-то умудрилась. Покачала головой и принялась говорить. Вроде бы и вслух, а вроде бы и сама с собой:

— Вот в кого такая поперечная уродилась? Ни к мужу почтения нет, ни к подругам, ни к Предку. Хотя сама прекрасно знает, что нынче за один заход делов натворила больше, чем за всю предыдущую жизнь. Столько дуростей упорола, что вряд ли в живых останется. И ладно бы только на свою непутёвую башку бед накликала. Так она еще и мужа под удар подставила, и подруг своих, и весь клан целиком. Надо бы и в самом деле посоветовать Песцову: если выживет девка, пусть для начала приложит армейским кожаным ремнем по нежному филею разков двадцать — двадцать пять.