Мало-помалу жилые дома вокруг становились ниже, потом и вовсе исчезли, сменившись зданиями промышленными. А потом, после пары хитрых развязок, город, в конце концов, остался позади. А вишнёвый кабриолет всё продолжал маячить буквально перед носом. Но теперь это ненадолго.

Маралов лихо перестроился в левый ряд и утопил педаль газа в пол. Мотор взревел и машина рванулась вперед навстречу романтическим приключениям с интимным финалом. Вот только шатенка тоже неслабо прибавила, и сейчас неслась, опережая Сашу на какой-то десяток метров. Расстояние между машинами потихоньку, но неуклонно сокращалось. Вот уже пять метров, три, два…

А потом шатенка быстро обернулась и, передвинула рычаг на руле. Кажется, на старых машинах именно так переключалась скорость. Гонщик за клубничкой на секунду оторопел: девка просто переключила передачу? Что у нее за машина?

Тем временем вишневый монстр буквально рванулся вперед, стремительно увеличивая разрыв. Маралов скрипнул зубами: он не имеет права проиграть! Не может женщина, не должна водить лучше мужчины! Несколько секунд он колебался, но, видя, как уходит к горизонту кабриолет, сжал зубы и откинул пластиковую крышку с гашеток магического ускорителя. Да, это здорово садит ресурс движка, и длительность ускорения всего каких-то пятнадцать секунд — если, конечно, не хочешь вызывать эвакуатор. Но всё равно: он должен, просто обязан догнать этих девчонок!

Закусивший узду Маралов нажал гашетки, и тут же их обоих, его и приятеля, ускорением вдавило в спинки сидений. К этому времени Мухтаров был уже не бледным, а сине-зеленым, и не кричал, а тихонько что-то шептал себе под нос. А Маралов, мертвой хваткой вцепившись в руль, не видел ни спидометра, изрядно перевалившего за две с половиной сотни, ни приятеля, ни пролетавших мимо попутных машин. Только приближающуюся корму кабриолета. У него уже почти получилось, но тут с легким щелчком ускоритель отключился, и машина стала мало-помалу замедлять ход. А вишневый кабриолет в считанные минуты превратился в точку и скрылся за горизонтом. Разочарование от проигрыша было настолько сильным, что Маралов просто не мог вести машину. Он съехал на обочину и остановился, весь еще во власти гонки.

— Твою мать! — выкрикнул он и с силой ударил по баранке руля. — Сделали! Как стоячего сделали! И кто? Рассказать парням — засмеют!

Маралов не усидел: выскочил из машины, со злости пнул колесо, ушиб ногу, сматерился, нарезал пару кругов вокруг, плюхнулся обратно и вспомнил, наконец, что рядом был еще и приятель.

Мухтаров постепенно принимал естественную окраску. Он даже начал дышать и отпустил, наконец, ручку двери. На кожаной обивке остались глубокие вмятины. Правда, гонщика эта картина не тронула. Он снова саданул по рулю ладонями и тут вспомнил об уговоре: он кормит четверых девчонок в ресторане по их выбору. А, значит, не всё ещё потеряно, у него есть еще один шанс! Надо только узнать, кто в академии ездит на такой крутой тачке.