Ха! Все мы монстры! Все мы гоблины!

Система приняла задание, засчитав выполненным. Надо же… в этот раз мне не пришлось ничего делать. К награде я остался равнодушным. А когда перед глазами появились новые строчки, я мотнул головой и внятно произнес:

— Башня!

Эти слова будто сами собой сорвались с языка. Отдались эхом в гудящей голове.

— Башня!

С коротким ревом системы полусфера заговорила, трубным звенящим голосом произнеся:

— У вас полное на это право, герой Эрыкван! Вы достойны!

— Ну надо же. — пробормотал я, кривясь. — Ну надо же…

— Указан путь героям славным!

Зажегшийся прожектор ударил вдаль, высветив следующую полусферу. К ней мы и пошли, оставшись равнодушными к трубным голосам и торжествующей сирене.

Едва добравшись до освещенного гриба, получили следующий световой указатель. Еще несколько километров. Эта полусфера была окружена телами мертвых зверей. Гигантские медведи и черепахи, лоси, волки… такое впечатление, что все они атаковали стальную колонну и погибли на холме, полив его своей кровью. Под рваными шкурами не только мясо — видны переплетения проводов, искореженные броневые пластины, кое-где пробегает искра. Звери-защитники атаковали пробудившуюся систему.

Странно… или же она сама их подозвала, вызвав агрессию, а затем убив?

Мне плевать.

Мне сейчас на все плевать.

Потому что впереди поднималась высокая как шпиль скала, к ее вершине бежала тропа, что упиралась в основание чуть накренившейся Башни…

Обнаружив, что стою в начале тропы, я сделал первый шаг по ней, не сводя глаз с высящейся над головой Башни.

* * *

Добравшись до вершины, я не остановился. Я даже не бросил взгляда назад — на залитый водой пасмурный Мир Монстров, на далекие закопченные руины, на глубокий овраг с погребенными тварями. Я не обернулся, чтобы взглянуть на узкую опасную тропу, ведущую к вершине скалы — эта тропа лишь одна из множества мной преодоленных.

Я не сказал ни слова Каппе, не отстающему от меня ни на шаг. Я глядел только на мрачные массивные блоки, поросшие черным лишайником, на медную темную табличку над арочным входом, что гласила «За порогом — небытие». У высокого порога скопилась серая ломкая листва вперемешку с желтыми стеблями умершей травы. Здесь не было дождя — над башней клубились серые облака, но вниз не падало ни единой капли.

Я позволил себе один единственный вдох, а затем шумный медленный выход. И сразу же шагнул вперед, не давая себе больше поблажек. Все мы трусы в душе. Хоть немного — но трусы. И чем дольше ждешь, прежде чем шагнуть навстречу обещанной смерти или небытия — тем выше внутренний слабак и трус поднимает голову, льстиво называя себя при этом разумной осторожностью.