— Я не знаю! НЕ ЗНАЮ! Они городские! Приехали вчера. Ночью явились пьяные! Искали Джонни — он не пришел навстречу! Нашли меня! Сказали, что делать — бить и пугать, проверять номера по списку, что мне дали. Я еще не прочел весь… ты там, да? Там, да? С-сука, если бы я знал…

— То позвал бы дружков с дубинами? — предположил я, и этот дебил согласно моргнул, шевельнул губами:

— Аг-га… А-А-А-А-А-А-А!

— Список! Сюда дал!

— Н-на! На! Вот!

Мне протянули крохотную пластиковую пластинку. Увидел столбец номеров.

— Йорка!

Чуть пригнулся. Вытянувшая над моим плечом руку Йорка забрала табличку, отступила. Выпрямившись, спросил:

— Сколько их? Городских.

— Шестеро! Шестеро! Мужики! И две девки! Опасные девки!

Дерьмо…

— С ножами? — бросил я наугад.

— Да! Да! Одна все время нож крутит. Они и сказали — пугать! Бить! Главное — не пропускать всю толпу сразу, пусть проходят по двое и трое, берут блоки и уходят. Следующих пускать через двадцать минут. Стараться выбить согласие отдать блоки. Если не согласятся — бить сильнее, потом пропускать. Такой уговор! Нам всего-то сто солов и два тяжелых шила пообещали!

— Хорошо. — кивнул я. — Они что-нибудь спрашивали?

— Н-нет… — и глаза ушли в сторону.

Рывок.

— О-О-О-О!

— В следующий раз я проверну дубину. — шипяще пообещал я. — Проверну так, сука, чтобы выворотить тебе яйца вместе с мочевым пузырем! Не ври мне! Что они спрашивали?

— Про девку в черной футболке! С расписанной правой рукой! Кто такая, где можно найти, одиночка или ходит под кем-то, какой номер, где чаще всего спит, какой уровень и в чем замечена!

— А ты что?

— Я знать о такой не знаю! Обещали узнать!

— Еще что-нибудь?

— Нет, клянусь! Нет!

— Подаришь мне свою соску? — спросил я, глянув на Буксу.

Ого… она почти пришла в себя. Моргает глазами, начала подбирать под себя ноги. Затаилась, пытается преодолеть боль и головокружение. Кровь и моча Барса залила ей лицо и шею.

— Я с ней поиграю пару ночей — и верну. — продолжил я. — Тебе-то долго еще зверьком пользоваться не придется. Что скажешь, Барс?

— Бери… — выдохнул тот.

— Спасибо. — улыбнулся я и выдернул дубину. Чуть опустив рукоять шила, рывком выдернул и его, причинив дополнительную боль. И резко ударил. Шилом. В печень. Короткий быстрый удар. Раз! И выдернуть.

Охнувший Барс согнулся. Схватился рукой за живот, другую бережно приложил к пробитой промежности. Наклонившись, я прошептал:

— Я убью тебя. Обязательно убью. А теперь беги, крыса. Я пробил тебе печень, но, может, промазал и задел печеночную артерию. Беги, крыса, беги!

И Барс побежал. Согнувшись, крича, он тяжело побежал. Домчался до перекрестка, свернул. Исчез из виду. Я глянул вниз. Размазывая по лицу кровь и мочу, Букса плакала. Слезы оставляли белые дорожки на щеке, скользили по носу. Присев, задумчиво причмокнул губами, медленно произнес: