— Нет. Но знаешь — очень многие порой хотят покурить, даже просят огрызок почти дотлевшей сигары, и я отдаю. Но они покрутят ее в руках, понюхают осторожно дым — и возвращают со смущенной кривой улыбкой. Понимаешь? Им будто что-то не дает закурить. Что-то не дает взять и набрать полный рот ароматного дыма…

— Какой-то ментальный блок…

— Возможно. — кивнул Тон.

Пару минут мы просто молча наслаждались сигарами. Пошла кругом голова, по языку растекалась горечь — знакомая горечь. Добавить бы еще капельку янтарного самогона нимфы Копулы…

— Продолжай про наш веселый мир. — поощрил меня Тон.

Свесив ноги, он сидел рядом с полусферой наблюдения и, глядя на бегущую навстречу Тропу, наслаждался сигарой. Колоритная и непростая фигура в красной бандане…

— Касты. — продолжил я. — У каждой свои возможности, свои льготы, свои минусы, своя территория. Этносы вроде сыроедов живут на крохотных островках, превращенных в музейную витрину. Их мягко вынуждают жить по их традициям. Пасти оленей, собирать ягоды в цветущей тундре, отправлять немощных стариков на смерть в объятиях Доброй Лиственницы, ловить рыбу, пить чай у костерков, фальшиво кочевать и часто улыбаться. Но они счастливы. Их быт спокоен, они живут долго и сытно. Так как численность этносов мала, а воспроизводиться сами они не могут — система их бережет, и потому они как бы на ступеньку выше в ранге чем добросы.

— Да.

— Добросы разбросаны по городкам и селениям побережья с внешней стороны Чистой Тропы. И тут тоже заметны этнические признаки. В Светлом Плесе почти все — беловолосые, со светлой кожей, со своими речевыми выражениями, своей едой. Это почти этнос. Но их целая куча, поэтому и отношение к ним ровное.

— Да.

— Слушай, ты ведь и сам все знаешь. И уже говорили. Чего снова жевать? Зачем?

— Затем, чтобы ты понял — сюда все попали по-разному и на разных условиях. Смекаешь?

— Ну мой, типа, родной этнос — добровольно спасенный.

— Именно. И судя по обрывкам собранной в вечной дороге информации, можно предположить, что века назад это было что-то вроде племени, которое обратилось к Матери — спаси нас! Сохрани нас! Мы этнос! И Мать, все оценив, согласилась. Но, само собой, на своих условиях — либо принимай, либо вали и подыхай. Понимаешь?

— Условия вроде таких, как стирание памяти?

— Да. Стирание памяти, бесплодие, ограничение в правах, назначенная территории обитания и жестко прописанный образ жизни. Этносы получили жизнь и будущее, но за это им пришлось заплатить.

— Как и добросам.

— Да. Но у добросов все чуть проще. Они могут жить, как хотят. Надевать, что хотят. Но в целом — да. То же самое. Бесплодие, стирание памяти. Но тут нет общинности. Все выглядит так, будто в свое время будущие добросы обращались к Матери поодиночке, и она, оценив их важность-неважность предлагала… м-м-м…