— Какой именно?

— Кто знает? Сурверы много болтают и любят хвалиться. Но и секреты свои хранить умеют. Из мелочей известных — при «рождении» очередного сурвера ему предоставляется информация о их статусе и важности. Вот тебе хоть что-то сообщили, когда ты открыл глаза там, на Окраине?

— Нихрена.

— Бродосам Мать при рождении говорит, что на нас возложена великая честь и обязанность охранять и оберегать Чистую Тропу, верой и правдой служить миру.

— Ого.

— А сурверам рассказывают, что в прошлом они внесли немалую Лепту в спасение мира и так далее. Сам понимаешь — эго растет мгновенно.

— Ну да. Родился гоблином, а тебе на ушко шепчут — да ты не гоблин, ты прямо, сука, герой!

— Точно.

— А в чем они обманули систему?

— Никто не знает. Хотя сурверы это отрицают. Но точно что-то было, раз Мать превратила их в заключенных королей. Их крепости — персональные тюрьмы, что высятся в Зомбилэнде. Там много воды — ручьи, озерца, затопленные луга. А крепости сурверов выглядят бетонными кочками, поросшими лишайником и деревцами. Когда поднимается туман, Зомбилэнд выглядит болотом. Отсюда и прозвище болотники.

— А почему их называют ждунами?

— Потому что вся их жизнь — одно гребанное ожидание. Они не могут путешествовать, а из-за мести Матери они не могут надолго покидать свои личные бункеры.

— Как ты сказал? Личные бункеры?

— Да. Молва любит все волшебное, поэтому их называют властителями замков, лордами крепостей, рыцарями бетонных холмов и прочей хренью. Но по сути — это просто бункеры. Максимально защищенная среда обитания. Рассчитанная на одного человека по площади и прочему.

— В каждом бункере только один сурвер?

— Ага. — Тон с усмешкой пыхнул дымом. — Точно.

— И сколько всего этих бункеров?

— Одиннадцать.

— Я не ослышался?

— Не-а. Одиннадцать крепостей сурверов на весь мир, и все они в Зомбилэнде. Дополнительная месть Матери — мало того, что они привязаны намертво к своим бункерам, так еще и вокруг бродят огромные толпы голодных зомби.

— Вот дерьмо…. И их численность не меняется?

— Нет. Умирает один сурвер — его сменяет следующий. Раньше их было двенадцать. Но благодаря действиям Однара на одну крепость стало меньше.

— И система не восстановила разрушенный бункер?

— Нет.

— А второй вскрытый ими бункер?

— Тот сурвер выжил. И тот бункер был починен.

— Всего одиннадцать сурверов. Так чем они страшны? И чем так ненавистны?

— Никто не знает. А сами сурверы отрицают любой обман со своей стороны. И правят Зомбилэндом.

— Как?

— Сэбы, Оди. Сэбы. У сурверов всегда есть деньги. А еще на их территории зомби — это зомби. На них можно и нужно охотиться. Не как мы. Ведь мы серьезно раним и уродуем, после чего трамбуем в морозилку и везем сюда. Мы убиваем зомбаков только вынужденно — когда нет другого выбора. И Мать наблюдает. Если заметит, что мы снесли башку какому-нибудь упырю без веской необходимости — табор нарвется на штрафы. Поэтому мы всегда ходим по грани. И предпочитаем не убивать зомби даже в реально опасных случаях.