Торгматы проверять не стал — чуть позже обстоятельно осмотрю весь ассортимент.
Вернувшись, глянул на саму собой возникшую странную компашку — от соседнего барака подтянулось еще четыре некомплектных доходяги, и все они уселись рядом с газовым костерком, водрузили большой котел и принялись готовить совместный поздний обед. Постояв рядом, узнал пару не особо важных фактов — такие вот трудяги в прошлом все были претендентами в герои, но удача повернулась к ним не подтертой жопой, и они стали калеками. Но возвращаться в родные деревни не захотели и остались здесь, благо у каждого из бараков есть такая вот наружная то ли в прошлом курильня, то ли беседка, которые вполне годятся на роль постоянного жилища для не слишком притязательных. В каждой беседке легко помещалось от четырех до шести жильцов. Кому не хватало места, жили за оградой — в палаточных лагерях. Внутри Уголька места для палаток вполне было достаточно, но система не разрешала подобной самодеятельности. Никаких тентов, палаток и прочего. Рядом с Угольком — нет проблем, располагайся. Но из-за хаотичной застройки там полным-полно сумрачных пятен, процветает воровство, нередки убийства. Так что тех, кто урвал себе местечко в беседке можно смело называть везунчиками.
Везунчики…
Они считают себя счастливыми, потому что живут в полуразрушенной хибаре без стен, окон и дверей?
Дерьмо в этом мире сочится изо всех щелей. Но кое-где его потеки воспринимают как манну небесную и жадно слизывают, не забывая бубнить благодарности Матери…
Что еще показательно — они не сдались. Все эти калеки продолжали верить, что однажды сумеют приподняться с переломанных коленей, приобретут себе новые руки или ноги. И вернутся в Зомбилэнд, где наконец-то станут героями с карманами, набитыми звонкими новомодными кронами. Само собой, кронами золотыми — хотя и серебро сгодится, чтобы на чай всяким нищебродам бросать.
И ха-ха-ха-ха-ха… вся собравшаяся компашка дружно заржала, наслаждаясь шуткой. Джоранн с Хваном не отставали. Подумав, не стоит ли мне напомнить им, что запасы продовольствия следует беречь, решил для начала понаблюдать. И поймал момент, когда Джоранн уронила руку на шипастое лезвие призма, потянувшегося крюком лезвия к рюкзаку, и покачала головой. Ладно… рыжая стерва себе на уме, и я еще хлебну с ней бед кровавых — уверен в этом — но хотя бы сейчас она блюдет интересны команды. Ладно…
Когда старик с перекошенными остатками рта, похожими на морщинистую гусиную жопу, принялся рассказывать о том, как один из зомбаков неспешно и со вкусом выдрал ему треть лица и демонстративно сожрал, я начал скучать и вернулся к стене барака, где наконец-то начал шевелиться орк, сплевывая на траву красным и бурым.