— Ну…

— Вот и не нагнетай, гоблин. Ты сам сюда рвешься, сам тянешься к крови и боли. Многие из тех, кто пришел сюда за статусом и славой, получили пару раз по харям и поняли — не по ним такое веселье. Затосковали по родному покою и вернулись в деревни родные. А еще… так, между нами, мужиками…

— Ага.

— Ты про эльфийские слезы слышал?

— Нет.

— Мелкие такие полупрозрачные зеленоватые капельки. Даже форма капельная. Но по сути таблетки. Наркота. Дарит мягкий долгий кайф. Но тем, кто ходит в Зомбилэнд, таблетки эти противопоказаны. Знаешь, почему?

— Почему? — склонил я голову, незаметно проводя ладонью по карману, где хранился пакетик с серыми таблетками.

— Потому что воспоминания из прежней жизни на время возвращают. И пока ты в воспоминаниях мыслями, тело твое лежит тушей безвольной и делай с ней, что хочешь.

— Даже так…

— Все же слышал ты о таком. По харе видно.

— Приходилось, — не стал я спорить, — только под другим названием.

— Мир велик. Названий много. Суть одна — на время оживляет подохшую нашу память. Ворошит ее как муравейник пылающей палкой. И вот я о чем — попал мне как-то в руки десяток слезок. Подфартило. Ну и начал я время от времени закидываться ими. Штук пять проглотил за десяток дней. А оставшиеся поменял на новые пластины к броне и кой чего еще по мелочи.

— Не зашел кайф?

— Почему же. Кайф как раз зашел отменно. А вот воспоминания… их хоть и видишь, но целиком не упомнишь. Рвано все. Кусками.

— Ага.

— Но достаточно много в башке все же остается. Прямо как окошко в прошлую жизнь. Крохотная щелка. И вот в эту сраную щелку я и не захотел больше глядеть. — старик моргнул, помедлил, мелкими глотками цедя коктейль и лишь выдержав паузу, продолжил: — А че глядеть на одно и то же?

— В смысле?

— В смысле — вот я киваю безразличной жирной бабе — которая моя жена — смотрящей что-то на экране и ухожу на работу. Вот я усталый возвращаюсь домой и киваю безразличной жирной бабе, продолжающей смотреть что-то на экране. Вот я сижу с этой бабой рядом на диване и смотрю что-то на экране. Вот я уже лежу на этой бабе и ерзаю жопой, выполняя супружеский долг. А она лежит и смотрит в сторону — на экран, где что-то показывают… И это — несколько моих воспоминаний. Я их получил от первых трех таблеток. А от следующих двух знаешь, что было?

— Что?

— А то же, сука, самое! Так же прихожу, ухожу, киваю жене, сидя в крохотной комнатенке не отрываю глаз от экрана, снова ухожу, снова вяло трахаюсь с той, кто продолжает смотреть на экран… ладно, соврал. Не пять, а пятнадцать или двадцать слезок тех я сожрал в надежде, что увижу хоть что-то, сука, интересное! В надежде узнать, что моя прошлая жизнь была хоть в чем-то значимой, и хоть кому-то в той жизни было на меня не насрать! Но так я и не увидел нихрена такого! Работа, экран, жена в цветастом халатике, обтягивающем жирную тушу, безразличное ее отекшее лицо… работа, экран, жена, работа, экран… и так вся жизнь! Если это покой и постоянство — то в жопу! Меня десяток раз рвали зомби, не упомнить, сколько раз оказывался на грани смерти, сколько раз я отрывался в борделе… и вот это — жизнь! Настоящая! А не жалкая ее пародия с вечно включенным экраном, где показывают чужую веселую жизнь, а ты, сука, смотришь и уже даже не завидуешь — потому что ты привык, что им весело и клево, а вот тебе уготовано совсем другое и серое… понял меня, гоблин?