— Кто⁈ — изумленно выпучился я и перевел взгляд на ушлепка в мокасинах. — Эй, лысый в тапочках. Принес?

— Я бритый! Слушай, я ведь не давал повода так к себе относиться. Я всячески стараюсь сохранить спокойствие и не начать бить тебя ногами. — смуглая рожа опять начала наливаться темной кровью, держащие пакет руки затряслись.

Секунда… и незнакомец врезал себе ладонью по правой щеке. А следом по левой. И снова по правой. Хотевший продолжить свою речь Сэм Жаба застыл в удивлении, глядя на избивающего себя парня. С хрустом хитина и суставов рядом снова уселся Хван, защелкал жвалами, ожидая продолжения веселухи. За его спиной улеглась пьяная рыжая, что поглядела на происходящее, зевнула, отвернулась, закуталась в одеяло и пробормотала:

— Выбрала же командира — героями спим в пыли на задворках.

— Я видел, как ты болтала с Кассандрой. — заметил я. — Что с новыми умениями от системы?

— Ты про волшебство и магию?

— Не заставляй меня блевать ванилью и трахнутыми феями.

— Поговорила. Завтра с утра она поможет мне получить первое заклинание. — к небу взметнулся плотно сжатый кулак, рыжая пьяно икнула. — Ой дерьмо… и небо кружится во тьме…

— Я снова прошу прощения. — заметил смуглый и, прекратив делать себе массаж щек, мягко опустил на землю принесенный пакет. — В качестве извинения с меня еще бутылка самогона и банка фруктовых консервов. Так же прошу не считать меня психом, уважаемые. Я несдержан, хвастлив, болезненно горд, амбициозен и эгоцентричен. Память стерта, но благодаря химическим воспоминаниям, считаю, что я воспитывался без отца, и чересчур любящая меня мать сделала все, чтобы выделить меня из массы других детей и…

— Гребаный мамсик, которому тупая мамашка нашептала, что он самый-самый лучший в мире и прямо вот нахер всех красивей, сильнее и умнее. — подвела Джоранн итог и зашлась ухающим смехом. — И ты всем говоришь, что она испоганила сыну жизнь, превратив его в лысого тупого ушлепка в бабьих тапках.

— Это мокасины! Так… Попрошу никого не вмешиваться в мой разговор с лидером-героем Оди.

— Лидер-герой Оди. — хмыкнул я, подтягивая к себе пакет, доставая банку и берясь за нож: — Хван, хочешь на ужин бархатистые персики мамсика? Хм… прозвучало как-то не очень…

— Похер! Буду!

— Говори. — кивнул я опасному незнакомцу.

— Эй! — ожил наконец Жаба, но говорил уже куда спокойней и поглядывал больше на смуглого мамсика, чем на меня. — Что за дела, реднек?

— Кто?

— Задиристая деревенщина, вот кто! Не знаешь, кто такие реднеки⁈

— Никогда не слышал. — покачал я головой и, отогнув крышку, насадил на нож половинку засиропленного персика и отправил в рот целиком. Банку пододвинул к начавшему трещать и пищать Хвану.