— Помнишь? Ровно семь лет назад. Мы с тобой сели в этот поезд и махнули по всему кольцу, рассматривая каждую башню, глядя на мерцающие огни там, наверху — в облаках и над ними — и мечтая, мечтая, мечтая…

— Что толку? — махнул рукой Курц. — Где я был — там я и есть. Погоди, Мгаму. Ты сказал — получилось?

— А еще семь лет назад мы условились, что каждый год в этот самый день мы будем садиться в поезд и кататься по кольцу. Помнишь?

— Помню, но…

— И мы еще спорили, кто из нас первым станет богатеем… — белозубо рассмеялся Мгаму. — Спорили до хрипоты.

— Да… и следующие шесть лет катались на этом поезде как побитые жизнью дворняги. Морщин и усталости больше — денег и задору меньше. И катались уже не по кольцу… максимум проезжали несколько станций — и с каждым разом их становилось все меньше. Затем мы стыдливо сидели на жесткой пластиковой скамейке, ожидая обратной магнитки, пили дешевое кофе и говорили о чем угодно, но только не о деньгах и успехе. Что мы тогда обсуждали? Сиськи и талию Молли Далли?

— Точно.

— Погоди, Мгаму. Ты вот сказал только, что… что у тебя получилось?

— Получилось. — подтвердил Мгаму. — Так ты помнишь тот наш спор? Ведь последние лет пять мы про него стыдливо не вспоминали.

— Что толку вспоминать? Мы обломали зубы. И остались тем, кем родились — нищим дерьмом. Мгаму! Хватит юлить! — повысил голос Курц и тут же оглянулся на сидящих поодаль пассажиров с боязливой извиняющейся улыбкой. — Вот черт… только внимания к себе привлечь не хватало.

— Забудь. Наплюй.

— Тут могут быть копы в гражданке. Или федералы.

— Срать на копов. Срать на федералов, Курц. Делай, что хочешь. Если возникнут траблы — я разрулю.

— Ни хрена себе заявленьице. — засмеялся Курц. — Не шути так, придурок. Камеры читают по губам. Пасть хотя бы прикрой. И говори потише.

— Плевать. — повторил Мгаму. — Плевать. У меня получилось!

— Да что получилось⁈

— Я богат.

— Ну да. — Курц так затрясся от смеха, что снова расплескал кофе. — Ну да. Вижу по прикиду.

— Ностальгия, — пожал плечами Мгаму, расстегивая молнию и стаскивая старую рабочую куртку.

Его приятель потрясенно вылупился, увидев на Мгаму облегающую и даже на вид крайне дорогущую рубашку с коротким рукавов и радужным, мать его, отливом.

— Хотел сделать сюрприз. — пояснил Мгаму, довольный произведенным эффектом. — О… вторая станция…

— Вот черт! Охрененная рубашка! Будь у меня такая вчера — и жирная Кусса не ушла бы с тем придурком с накачанными химией руками. Кто задарил?

— Купил.

— Да такая стоит немеряно!

— Курц… я же говорю — я разбогател. Получилось. И знаешь… я ведь ничего такого вроде как не сделал. Я просто дэшнул мыльницу! И с этого все началось… Послушаешь? Ведь мы давали друг другу слово — рассказать о своем успехе в деталях, если однажды выгорит. У меня получилось… рассказать?