Но что здесь такое?

Все стало ясно, когда мы увидели аккуратно запаркованную в специальном закутке низкую платформу, стоящую на рельсах. На платформе складной сложенный лифт, сомкнутые мощные захваты, удерживающие пустую прозрачную колбу с остатками бело-желтой высохшей жидкости. И с аккуратной красной надписью на прозрачном материале «Сурвер №71. Бункер-7».

Джоранн приложила к щеке сомкнутые ладони и прикрыла глаза будто спит. Ну да. Я пришел к такому же выводу — мы в месте, где непробудным сном спят будущие сменщики ныне живущих и правящих Зомбилэндом сурверов. Когда кто-то из одиннадцати ныне живущих умрет — одна из этих дверей откроется и ему на смену вывезут колбу с подмороженным новеньким жителем бункера. Получается, сурверы заранее распределены между бункерами. Зачем? Какая разница, в каком бункере ты будешь жить? Какая разница, какой у тебя будет зверь-компаньон? Почему все так сложно с этой кучей дверей? Нахрена делать двенадцать дверок холодильника? Эта пафосная тележка со складным подъемником и мощными захватом… какой-то анахронизм. Причем какой-то не завершенный и глупый — кто тут это видит? Едет медленно тележка с колбой, а внутри плавает тушка очередного сурвера, трясь ягодицами и промежностью о стекло, выпуская газы из оживающего кишечника, может, даже глупо лупая глазами и недоверчиво ощупывая вдруг вставший после многовекового сна отросток… на кой черт эта клоунада? Такое впечатление, что все тут строили в расчете на проведение чего-то торжественного и зрелищного. Но затем резко свернули все работы и оставили как есть.

Все слишком запутанно. Все слишком сложно. Чтобы понять происходящее, надо иметь доступ к прошлой истории, доступ к подоплеке всех этих событий.

Полусфера так и не шевельнулась, проигнорировав залетных гоблинов. И мы потопали дальше по единственному выходу, шагая прямо по рельсам и уже точно зная — мы двигаемся точно к цели. Мы вот-вот окажемся прямо под…

Овальный тускло освещенный зал был очередным перекрестком, чем-то походя на лапу мутанта с четырнадцатью тонкими пальцами — не считая пятнадцатый, по которому пришли мы, и который можно было считать запястьем. Над почти каждым коридором по номеру и рисунку. Все знакомо. Как и косой красный крест над одним из «пальцев» — туда уже никогда не въедет колба с просыпающимся сурвером. Еще один коридор — пошире других и без рельсов — ведет четко прямо, но в целом туда же, куда и остальные двенадцать. Над входом никаких отметок, свет в коридоре погашен. В стенах по бокам от нас несколько наглухо закрытых и, что примечательно, еще и заваренных по контуру переборок. Их можно было даже не трогать — по центру они покрыты белым инеем, а по краям обильно стекающими каплями. Можно представить, насколько холодно по ту сторону тонкой стальной перепонки. И можно понять, почему система решила заварить их наглухо.