— Ладно, — кивнул я, снимая с плеча винтовку. — Хрен с ним… убедили… это кто-то прямо большой.

— МАЛЬЧИК! ГДЕ МАЛЬЧИК? ОТДАЙТЕ МНЕ МАЛЬЧИКА! Я НАЙДУ ЕГО! НАЙДУ-У-У-У-У-У! — хриплые крики переросли в еще более злобный рев, земля задрожала сильнее и чаще.

— Тигры в шоке! — сообщила мне остановившаяся тигрица, стряхивая с когтистых пальцев кровь. — Это, нахрен, кто⁈

— Посмотрим. — ответил я, снова переходя на бег. — Посмотрим…

— Один бесхвостый убежал. Шустрый! Как раз туда и рванул. — сообщил догнавший нас Тигр.

— Кто-то злой. — добавил пристроившийся с другой стороны Каппа, с трудом скрывая рвущееся наружу возбуждение. — Кто-то грозный!

Обернувшись, мечник велел топающим следом гоблинам:

— Не отставать в беге к смерти!

Ему надо поработать над мотивационными девизами…

Мы уже оббегали пригорок, когда оттуда донесся еще один яростный рев:

— ТЫ СМЕЕШЬ БЕЖАТЬ⁈

В ответ послышалось скулящее:

— Великий и грозный! Нас атаковали с фланга…

— ЗНАЮ! ПОЭТОМУ Я ПРИШЕЛ! УБЕГАЕШЬ⁈ ТВАРЬ!

— Нет! Я…

— УМРИ, ТРУС!

Шлепок.

Над кронами деревьев, беспорядочно крутясь, пролетело нечто, шлепнувшееся спиной на острый расщепленный пень и затихшее. Глянув на уцелевшее лицо, Тигр сообщил, перепрыгивая подохшего:

— Тот бесхвостый, что утек.

— А теперь растекся. — с горловым смешком добавила тигрица, намекая на вытекшее из разорванного чудовищным по силе ударом гоблинского пуза дерьмо.

— Стоп! — приказал я, останавливаясь у очередной поросшей молодым кустарником каменной гряды, идущей вдоль русла неглубокого ручья. — Залечь!

Забегать за пригорок я не собирался. Зачем, если, судя по становящемуся все тяжелее топоту, противник сам направлялся прямиком к нам и явно не боялся шуметь…

Упав, я чуть поерзал, выбирая место поудобней, и в итоге угнездился на песчаном ложе меж двух камней. Остальные с шумом попадали рядом, щелкая и звеня оружием.

— Пока я не выстрелю — не дергаться! — приказал я, произнеся это почему-то не в голос, а свистящим шепотом.

Может, и на меня как-то действуют эти бухающие удары чьих-то ну запредельно тяжелых… демонических, мать его, копыт?

— Все же демон? — едва слышно поинтересовался Каппа. — Выпущен или бежал из Дзигоку… из ада? Демоны любят мясо. Много мяса… и те вонючие повозки…

— Прекратить бред, сержант, — усмехнулся я, припадая к прикладу винтовки. — Это не демон.

— РЕБЕНОК! Я НАЙДУ ЕГО! ОБЯЗАТЕЛЬНО НАЙДУ! — проревела шагающая громадина, что была уже совсем рядом и тут же, тем же голосом, но с совсем иной интонацией, добавила: — А, ДЕРЬМО! ЗАДРАЛА ЭТА ХРЕНЬ!

Еще один бухающий шаг, с хрустом раздались в стороны березы, взлетела в воздух старая листва, в воду ручья с шумом опустилась огромная четырехпалая белая лапа монстра. Или не лапа, а нога? У белых гиппопотамов, ходящих не на четырех, а на двух… ногах? Лапах? Хрен с ним. Пусть будет нога.