Эх… чуть-чуть не успели…
А ведь так все хорошо шло… уже и капитально обосноваться они успели в подземных прохладных и удобных помещениях, что раньше были кормохранилищами. Ведь всю ту рогатую, пятнистую, редкую, вымирающую и просто красивую скотину, что обитала раньше в ЗооПриволье, надо было регулярно и обильно кормить. А жрали те твари от пуза — если судить по размерам сокрытых под землей хранилищ. Есть еще и бараки для служащих — но они на виду у Матери, поэтому там лучше не жить. Разбойники вообще старались не появляться лишний раз на поверхности — разве что в момент, когда в небе гарантировано нет зорких дронов. И входы они замаскировали так, что с неба их не видать — а вход прямо рядом с двенадцатым огромным вольером, что тянется и тянется вдоль дороги подобной длинной пустой кишке. Раньше там вроде как длинношеие желтые твари обитали. А теперь там просто лес… вот там у них и есть вход в прохладное и безопасное убежище…
Но ему туда уже не вернуться… да и не на чем — Белый Гиппо погиб, а его собственные ноги искорежены так, что проще выкинуть. Да и кровь продолжает утекать… а вообще вы все ублюдки, и он желает нам сдохнуть как можно скорее. Эх ему бы еще один, сука, шанс — и вот тогда бы он от нас мокрого места не оставил! Особенно от тебя — ублюдка, что посмел взорвать жопу могучего Белого Гиппо, гореть тебе за это в аду, гребаный ушлепок…
* * *
Охватить ЗооПриволье одним взглядом — даже с высоты — было попросту невозможно.
Старый медведеобразный верг не соврал, когда описывал то место не слишком широким, но зато очень и очень длинным, тянущимся километры по обе стороны дороги.
Спускаясь с холма, под крутым углом направляясь к ложбине, что вела к виднеющимися за пригорками хозяйственными постройками, держа наготове автомат, я прислушивался к доносящимся снизу злым крикам и при этом внимательно оглядывал окрестности.
Тут все продумано до мелочей. Включая паутину бетонных изгибающихся дорог, дорожек и тропок. Многие из них давно заросли, но общие очертания проследить можно, чтобы представить, насколько обширным и дорогим было здесь некогда хозяйство, обеспечивающее привольное житье зверушкам. Тут должны были трудиться сотни работяг. В том числе и те, кто занимался досугом решивших задержаться и перекусить туристов. Парковка — а ничем другим эта здоровенная бетонная площадка и быть не могла — могла вместить в себя до трех сотен машин. Я это знаю точно, потому что вижу несколько из этих машин — проржавелые уткнувшиеся в бетонку остовы, покрытые скорбной пылью. Они покоятся в том уголке парковки, что обращен к задней части явно служебных помещений. Можно предположить, что эти машины раньше принадлежали служащим. И кто знает, по какой причине они остались гнить на стоянке.