Сколько всякой ерунды способен наплести один трусливый вонючка?

Я заполз в носовую каютку и плотно завязал глаза. Послушал сожаления дурака Сэлби по поводу утерянного в бою револьвера, подумал, что эти сутки никогда не кончатся и «загасил топку».

* * *

Проснулся я глубоко за полдень. Мы стояли в гуще кораблей у Западных пирсов, джентльмены-грабители на борту «Заглотыша» допивали пиво. Волнение города постепенно затихало. У припортовых башен стояли усиленные караулы, но, судя по всему, война с худыми дарками откладывалась.

Взяв печенья и кружку пива, я вновь уполз в темное убежище, послушал пьяноватую беседу сообщников, и опять уснул.

Окончательно проснулся я уже следующим поздним вечером: лучи Луны и Сестры с намеком просачивались в рундучную каюту, подсказывая, что снаружи воцарилась тишина и благодать. Я подумал о Рэд и вздохнул — моя человеческая часть настойчиво подсказывала, что такими чудесными приключениями лучше не злоупотреблять — даже болотного здоровья не хватит. Что весьма и весьма грустно.

Только я вознамерился осмыслить новую игровую позицию, решить, сколько выигрышных очков нам принесли последние события и на чьей теперь стороне шар-биток, как с кормы донесся приглушенный спор.

…— Не ходи! — настаивал шкипер. — Вовсе спятил! Нас и так вот-вот загребут.

— Пустое беспокойство, старина, — пьяновато хихикал Сэлби. — Живенько приголублю красотку и назад. Она ж для того и спустилась, игрунья.

— Дурень, а если она крик поднимет? Такая цыпочка не иначе как капитанская красотка, верно говорю…

— Капитанские птички в темноте не бродят. Сама напрашивается, ишь как задком… истинная кошечка. А если орать вздумает, — сэр-солдат презрительно сплюнул за борт. — Да она подавится волной кричать, шлюха тупая.

— Да ты сдурел… — в ужасе начал Магнус, но барка качнулась — наш любвеобильный умник уже перепрыгнул на причал.

Я поспешно выбрался на палубу:

— Сэр, что происходит?

— Эта скотина отправилась за приключениями. Желает прижать девчушку. Останови его, Энди…

— Черт возьми, а откуда взялась девица? — я вспрыгнул на планширь.

Пирс в эту позднюю пору оставался безлюден: чуть слышно поскрипывали снасти, покачивались барки и корабли, лунный свет лениво скользил по настилу. Уходила в тень складов невысокая девушка, спешил за ней покачивающийся от пива решительный герой…

— Она судовая, со шхуны. К воротам пошла, глупышка. Останови дурня, он нас выдаст!

— Вряд ли, — пробормотал я, всматриваясь…

Даже издали было видно что девчушка весьма недурна: светленькая, пышноволосая, с удивительно грациозной походкой. Именно в этакой повадке ступать по настилу и даже не оглядываться на увязавшегося следом увальня, и таилась разгадка. Люди так не ходят.