…Мне оставалась еще с четверть зубьев певучего полотна, когда на палубу выбрался Док. Я слышал, как он устраивается: обычно доктор садился спиной к накаленной солнцем станине пулемета и раскуривал трубку. Погоды стояли теплые, и у нас заимелась привычка вести беседы на всякие любопытные темы. Порой к нам присоединялся шкипер — ему было все слышно из открытого окна рубки.

Серьезных тем мы избегали: говорить о Болотах, о том как мало осталось живых, и о том что нас ждет, желания ни у кого не было. Подозреваю, что и Док, и шкипер чувствовали, что никто из нас не вернется прежним. Думали ли они о том, что им повезло, а мне нет? Не знаю. Сам-то я точно знал, что мне повезло. Не то чтобы я пребывал в полном восторге от своего нового зрения, просто мне довелось видеть, что способны сотворить грибочки. Это случилось в последний вечер перед нашим отплытием с болотных островов. Уже в сумерках мы с Доком, выискивая последние годные в дело сучья, переправились на самый маленький остров. Наш новый командир, имевший в башке запас неких примитивных представлений о славе и героизме, нарек болотный архипелаг именем лейтенанта Келлога и даже доконал доктора требованием зарисовать расположение островов в вахтенном журнале. Могила лейтенанта была помечена торжественным крестиком. Я ее видел. В смысле не могилу, а то, во что превратили грибы тело покойника. Эти жирные грозди почти живых опухолей… Нет, лучше не вспоминать. А ослу Сэлби я когда-нибудь выбью остатки зубов. Если мертвецов невозможно прилично закопать, почему бы их не отдать воде?

— Москитов сегодня не так много, думаю это из-за южного ветра, — отметил Док, попыхивая трубкой. — Должен сказать, при южном и юго-восточном ветре крупные насекомые практически не появляются.

— Ветер не попутный, но благоприятный, — согласился я. — Хотя с другой стороны, у вас еще осталась пара пустых склянок для коллекционных кровососов.

— Док, кстати, а вы пиявок замариновали? — поинтересовался из-за штурвала Магнус. — Тут сегодня на борт с дюжину таких здоровенных лезло, что меня аж дрожь пробрала. Я их и сапогом, и прикладом — карабкаются и все тут. Этакие светлые, полупрозрачные, цветом похожи на разбавленный херес, и длиной с мою ладонь. Ну и мерзость!

— Светлые, потому что голодные, — пояснил доктор. — Благодарю, старина Магнус, парочка такие у меня уже припасена. Но, к сожалению, ту удивительную бабочку я упустил.

— Ну, палить по мотылькам из дробовика — истинное расточительство. Тут я готов согласиться с Сэлби. У нас осталось три десятка дробовых патронов, и то неизвестно сколько из них годных, — заворчал шкипер. — Всякое может случиться, а винтовки и пневмы не всегда выручат.