Дождь уже прекратился, с береговых возвышенностей крепко тянуло мокрой травой и чем-то терпким и горьковатым.

— Глаза поплотнее замотай, — строго приказал шкипер. — И поразмысли вместе с нами. Ты Северный пост на реке помнишь? Мы напротив него.

Пост я, конечно, помнил, хотя ничего особенного там не имелось — просто относительно высокий береговой утес, на котором скучали славные стражи. Дармоеды-дозорные имели привычку развлекаться, гадя прямо с обрыва, отчего постовой утес со стороны реки Принца Альберта следовало считать дополнительно заминированным.

— И что с постом? — поинтересовался я. — Ливень его смыл?

— Вроде бы нет. Но нас не окликнули, — мрачно пояснил Магнус.

— Кроме того, не похоже, что с обрыва регулярно испражнялись, — дополнил доктор.

Они принялись спорить о том, мог ли ливень смыть все дерьмо, или это командование заставило очистить скалу. Сэлби пытался вставить свое веское адмиральское слово, но кроме чихов и хлюпов не слишком преуспел.

— Проклятье, что за никчемный разговор⁈ — опомнился Док. — Мы же знаем, что в действительности нас беспокоит. В лагере что-то случилось, не так ли, джентльмены? Что скажешь, Энди?

— Похоже на то, — признал я.

— Видимо, разумнее кому-нибудь отправиться на разведку? — неуверенно предложил шкипер.

Сэлби прогундосил, что он бы пошел с радостью, но у него хрипы в груди и слабость в ногах. Ну, исходя из того что у него непроходящая немощь в башке, высылать на разведку нашего адмирала было вообще бессмысленно.

— Я бы высадился и проверил, но чуть позже, в сумерках, — сказал я.

— Нет уж, мы столько шли и терзаться еще полдня немыслимо, — отверг мое предложение Мангус. — Док, давайте прогуляемся?

— С вами, старина, я отправлюсь навстречу любой неизвестности, — не преминул заверить доктор.

Они вооружились и пересели в ялик. Волонтера, пребывающего в мокро-полубредовом состоянии, заставили взобраться на корму катера.

— Жрать хочешь? — спросил я, прислушиваясь к всплескам весел удаляющихся разведчиков.

— В древности пращуры вывели хлебное дерево, его потом галетным назвали, или наоборот, враг жучка завез, голодом и изменой запугали, предательство кругом и станцию они тоже… Да, — ответил умалишенный.

В момент временного просветления ума Сан получил иглу и нитки, и изловчился зашить свои шаровары и залатать большую часть дыр на сорочке. Почти все время несчастный находился в «замкнутом» состоянии: хвост, под стыдливым прикрытием одежды присоединенный к входящему гнезду в спине, предавал волонтеру горбатый страшноватый вид. Нужно признать, подгнивать гребец стал поменьше, некоторые язвы подсохли, но с разумом несчастного стало совсем худо.